Первая буква Севера - Лина Винчестер

— Я не боюсь.

— Это просто ветер.

— Л-ладно, — озадаченно тяну я, а затем успокаивающе постукиваю Ника по груди, потому что напугана из нас двоих совсем не я. — Хочешь, я опущу защитные роллеты?

Взгляд Ника становится ясным, он словно трезвеет и, прочистив горло, медленно отстраняется.

— Могла бы ты выкинуть последние пару секунд из своей головы, пожалуйста? Хочу остаться мужественным для тебя.

— Бояться урагана, тем более после пережитого тобой опыта совершенно нормально. Все хорошо, я не буду осуждать или смеяться. — Подняв руку, я черчу в воздухе треугольник над своей головой. — Невидимый дом, помнишь?

Слабо улыбнувшись, Ник морщит нос, но кивает. Я впервые вижу его настолько беззащитным и почти беспомощным.

— Спасибо, Баунти.

Достав телефон, я открываю приложение защиты дома и нажимаю на запуск роллетов, после того как они опускаются на окна, Ник заметно расслабляется. Он легко передвигается по кухне, словно это я у него в гостях, успевает делать несколько дел сразу, а я не могу не отметить, что парень, который готовит — это жутко сексуально, даже несмотря на то, что на нем розовый фартук с овечками.

Прижавшись спиной к холодильнику, я наблюдаю за тем, как Ник отрывает листья салата и нарезает томаты. Его белый лонгслив настолько тонкий, что слегка просвечивает, сквозь него видно, как напрягаются мышцы при каждом движении.

Ник Ровер готовит на моей кухне. Боже. Как мы оказались в этой точке?

— Помочь чем-нибудь?

— Нет, спасибо, я помню, как ты готовишь.

— Ты в курсе, что намного приятнее, когда молчишь? — ворчу я.

— Правда? — Отложив нож, Ник подходит вплотную так резко, что я затаиваю дыхание, а сердце больно ударяется о ребра. — Позволишь?

Он указывает на холодильник, а я, глупо моргая, облизываю пересохшие губы и заторможенно киваю. Ник открывает дверцу холодильника, а я тихо выдыхаю и решаю сесть за стол подальше от него. Наверное, стоит загуглить «Как перестать смущаться перед парнем?».

***

Ладно, я совру, если скажу, что Ник плохой повар. Он готовит отменно, так, что невозможно остановиться, пока тарелка не опустеет. Я была уверена, что откажусь от панкейков, щедро сдобренных шоколадным соусом, но стоило попробовать кусочек, и я позабыла о вреде сахара в вечернее время.

— Чем ты обычно занимаешься в это время?

— М? — мычу я с набитым ртом.

— Попробуем сделать вид, что не ждем нашествие урагана, а проживаем обычный вечер. — Ник собирает со стола грязные тарелки и принимается мыть посуду, а я мысленно ставлю плюсик, что он не оставляет после себя бардак. — С нашей первой встречи я часто задавался вопросом: «Интересно, чем она сейчас занята?», и раз уж у меня выдалась уникальная возможность узнать это, то почему нет?

— Ну, я делаю всякие девчачьи штуки.

— Например? Сплетничаешь с подругами и играешь в «Симс»?

— Почти. Обычно я наношу маску и смотрю тру-крайм.

— Тру-крайм? Ты?

— Знаю, звучит жутко, но я в какой-то степени чувствую себя в безопасности относительно происходящего на экране ужаса. — Отломив вилкой кусочек панкейка, я обваливаю его в соусе и отправляю в рот. — А еще мне нравится, как обычно строится сценарий, ты ощущаешь себя детективом и психологом в одном лице, потому что часто не сразу говорят, кто совершил преступление, и ты пытаешься понять, кто это сделал и как этот человек превратился в монстра.

Отставив чистые тарелки, Ник выключает воду и поворачивается, я улавливаю в его взгляде удивление, и это заставляет меня закатить глаза.

— Боже, ты в самом деле считаешь меня хрупкой принцессой, которую смущает слово «задница» и пугают кровавые фильмы?

Прислонившись бедром к столешнице, он складывает руки на груди.

— Нет, еще после нашей первой встречи я понял, что ты намного смелее и сильнее, чем кажешься.

— Тогда почему ты так смотришь на меня?

— Потому что ты мне нравишься, Баунти, — усмехается он.

Не знаю, когда произошла эта перемена, в которой я постоянно чувствую смущение в присутствии этого парня. Раньше его слова о симпатии раздражали меня, а теперь я прикусываю вилку, борясь с глупой улыбкой.

— Ладно, раз хотел узнать, то идем проводить мой типичный вечер, — зову я, поднявшись.

Ник послушно следует за мной в гостиную. Ветер завывает за окном, поэтому я включаю тру-крайм ролик и делаю звук телевизора погромче. Приглушив свет, оставляю гореть лишь подсветку за телевизором, торшер и электрический камин.

Вернувшись в гостиную с коробкой флакончиков и косметических масок, я жду, что Ник включит брутального рокера, но этот парень непробиваем, он с любопытством следит за каждым моим движением, будто я делаю что-то невероятно интересное. Взяв ободок с розовыми заячьими ушками, я решаю испытать терпение Ника и останавливаюсь напротив него.

— Я тоже участвую? — усмехается он.

— Либо в маске со мной, либо проводишь вечер в одиночестве на кухне.

— Баунти, делай со мной все, что захочешь, — разводит ладонями он, и от этих простых слов внизу моего живота разливается тепло. Это плохо.

Продев повязку через голову Ника, я убираю волосы с его лба и прикусываю губу, пытаясь сдержать улыбку.

— Боже мой, — выдыхаю я, — на моих глазах рушится образ крутого рокера, тебе очень идут ушки.

— Спасибо, я знаю.

Потянувшись за флакончиком с сывороткой, я наношу несколько капель на лицо Ника.

— Держи, — я протягиваю ему роллер для лица.

— Леденец?

— Нет, — я со смехом ловлю его запястье, останавливая от попытки съесть роллер. — Просто катай по лицу.

— Черт возьми, ну и жуть, — хмурится он, небрежно водя роликом по лбу, пока смотрит в телевизор, — разве кровь не должна быть заблюрена в таких видео?

— Это реконструкция. — Открыв маску с ароматом банана, выдавливаю ее в миску и останавливаюсь между разведенных коленей Ника. — Сядь ровно.

— С блестками? — с удивлением спрашивает он, глядя сквозь прозрачную миску.

— Да, что-то имеешь против?

— Нет, всегда хотел почувствовать себя принцессой, давай сюда свою маску.

Осторожно веду кисточку к его лицу, ожидая, что Ник остановит меня, но он лишь улыбается, наслаждаясь вечером принцессы. Провожу кисточкой по его лбу, слушая на фоне историю первой жертвы, у которой все пошло плохо с того момента, как она решила бросить университет.

—