Маскарад - Ирена Мадир

планеты, развеяться пеплом, лишь бы не быть там, не чувствовать любопытные липкие взгляды и не слышать их замечания. «У него нет носа!» – заорал кто-то. Я даже не знаю кто, ведь для того, чтобы увидеть крикуна, нужно было понять голову, а мне было страшно это делать, ведь тогда все бы ещё лучше рассмотрели уродство…

Меня недолюбливали и раньше, но после насмешки лишь усилились. Их мерзкий смех до сих пор звучит в моих ушах… «Он похож на злодея из страшилки! У него и уха почти не осталось! Шрамы, как черви! Дыра вместо носа! Мерзость! Сейчас стошнит!» – множество голосов сливались в один непрекращающийся гул отвращения и хохота.

Тогда я дрожал, пытался сбежать, чувствуя слёзы и слизь, тянущиеся из отверстия, оставшегося от носа. Это действительно ужасно. Я ужасен, отвратителен… Это факт, на который нельзя обижаться. Так? И меня тошнит от этого…

Но эти воспоминания сменяются новыми, свежими. Я до сих пор чувствую скользящий язык по моим шрамам. То, как Дикарка брала меня, сидя сверху и смотря мне в лицо. Прямо на меня. А значит, какое мне дело до остальных, если мою пару всё устраивает, и она видит меня дальше внешности, глубже, чем кто-либо? Когда всё закончится, я вернусь к моей Юне, и она будет гладить мои волосы и очерчивать мои шрамы, она заберёт меня даже таким… уродливым.

Я стягиваю шлем, а за ним и балаклаву, откидывая их в сторону. Зарубцевавшаяся кожа открыта мелкому дождю, и всем видна дыра вместо носа. Я растягиваю губы в улыбке, показывая зубы и острые эльфийские клыки.

– Я скрываюсь не потому, что боюсь, малыш, я скрываюсь потому, что ты обделаешься, если посмотришь на меня.

Судя по молчанию, все ошарашены представленной картиной. Последний раз без маски меня видели очень давно, так что взгляды прикованы ко мне. Я пользуюсь этим, выступая вперёд медленно и осторожно.

– Вы знаете, какая глупость толкнула меня получить шрамы. Вы знаете, значит, должны помнить, почему я очутился близ Великого леса. Почему же, Мторолит?

– Старый кадан отправил твоего отца и нескольких доверенных почтить нового кадана северо-востока и отдать дань уважения почившему, – сразу отвечает он.

– Вот именно! Тогда мы, тёмные, были едины. Мы высшие существа, одни из лучших созданий на Шаране, и мы были сильны, пока держались вместе. Эта страна появилась потому, что когда-то наши отцы и деды сражались против Республики, магов в золотых плащах. И те отступили. Наши предки на другом континенте выигрывали Расовые войны, доказывая, что они лучше. Но никто не ссорился между собой, как мы сейчас из-за Рутила. Это он рассорил два великих руада, заставил враждовать нас с другими тёмными. А ведь раньше все мы могли спокойно переезжать и подчиняться местному кадану, и никто не называл никого предателями, а сейчас… Это смешно. Мы не высшие существа, мы кучка преступников благодаря Рутилу.

– Раньше тоже было дерьмово, – жёстко отвечает кто-то.

– Да, но мы хотя бы и правда не враждовали между собой, – замечает кто-то ещё. – Мой дед после Войны за независимость перебрался сюда, и его действительно не называли предателем.

– Брось, он просто пудрит мозги!

– Включите голову, – закатывает Эвклаз глаза. – Рутил всегда был хуёвым вариантом, но мы верили ему, а молодые плохо его знали. Однако у нас было достаточно времени понять, какой из него кадан.

– И что теперь? Отдавать власть уродцу?

– Блять, Иолит тебя точно убьёт, – смеётся кто-то.

Не знаю, кто это, но готов спорить, он склоняется к нашей с Эвклазом стороне.

– Мторолит, ну скажи что-то! – почти умоляет дружок Сфена. – Почему мы вообще разговариваем? Рутил приказал принести голову предателя и привести уродца…

– У вас тут трое так себе таахов, один неплохой, ну и шестеро тёмных. И вы хотите проверить, хватит ли этого против двух лучших таахов? – Эвклаз усмехается.

Вероятно, пока я говорил, он успел изучить противника и узнал всех. Под «неплохим таахом» он точно подразумевает Мторолита. Тот был одним из последних учеников Родолита, но не успел толком постичь искусство таахов. Я помню этого эльфа подростком, он младше многих присутствующих, но раз ему доверились… таахов получше не нашлось или скорее Рутил не полагался на по-настоящему хороших таахов, ведь тех взрастил Родолит и мой отец…

– Я бы рискнул, – храбрится всё тот же дружок Сфена. Никак не могу вспомнить его имя, впрочем, это не так уж и важно, потому что его я, как и обещал, убью.

– А я бы посмотрел, – заявляет тот, что ранее назвал меня по имени.

– Мторолит, прикажи уже!

– Эвклаз, ты нашёл наставника? – вдруг интересуется Мторолит вместо того, чтобы прислушаться к нервничающим тёмным.

– Нашёл.

– И где он?

– Сейчас? Не знаю, но, уверен, Иолит осведомлён лучше.

– Он охраняет кое-что важное для меня, – нехотя отвечаю я.

– Юну Клейн?

Мои зубы скрипят, когда Мторолит произносит имя моей пары.

– Нет. Она в безопасном месте. Почему ты спрашиваешь?

– Я знаю, что кто-то отправился в Центральную больницу по приказу Рутила.

– Тогда этим кому-то очень не повезёт, – ухмыляюсь я. – Луатхар Родолита такой же острый, как раньше.

– Он всё ещё использует его в ножнах, как трость? – улыбается вдруг Мторолит.

– Естественно.

– Почему ты мило беседуешь с ним? Прикажи уже! – почти шипит на него дружок Сфена.

– Ладно, – пожимает плечами Мторолит. – Кто хочет напасть, нападайте.

Замешательство в рядах тёмных настолько сильное, что они начинают перешёптываться. Однако часть сразу отходит. Я вижу минимум трёх, кто отступает подальше, а если учитывать их предводителя, усевшегося на краю контейнера, то вне боя оказывается минимум четверо.

– Куски трусливого говна! – рявкает дружок Сфена. – В атаку!

Стоит ли говорить, что это выглядит жалко?

Тем не менее кто-то всё же поддаётся призыву и атакует сверху. С глушителем выстрел звучит тише, однако я всё равно морщусь, уходя влево. Пуля пролетает мимо, как и ещё пара других. Выхватив пистолет, стреляю несколько раз в сторону, откуда целились в меня, и почти сразу слышу визг раненого. Однако насладиться моментом не позволяет один из таахов…

Краем глаза замечаю движение и отступаю. Лезвие луатхара проносится прямо перед лицом. Будь у меня нос, сейчас бы таах его отсёк… Где-то рядом сражается Эвклаз, но я