Маскарад - Ирена Мадир

племянник, например. Видел, вы сидели в ложе вместе и судя по тому, чем занимались… – Рутил многозначительно смолкает. – В общем, раз уж тебе нравится трахаться с тёмным, уверен, я тебя не разочарую. Опыта у меня побольше.

– Серьёзно? Ты устроил этот цирк ради ебли?

– Да, за словом ты в карман не полезешь… Видишь ли, это скорее не просто секс, это напоминание о том, где место Иолита. Он считает, что если это и не его город, то хотя бы его театр. Или что он может просто выбрать какую-то девку и считать её своей. Так вот это не так. Здесь нет ничего, что принадлежало бы ему. Всё это, от места в клане до твоей пизды, – моя собственность!

– Ты просто больной ублюдок с завышенным самомнением.

– Считаешь, стоит так говорить с тем, кто может перекрыть твоей сестричке доступ к воздуху, а потом трахнуть её труп и разделить милое тельце на мелкие кусочки? – скалится Рутил.

Меня потряхивает от страха и гнева. И почему Грета так долго?

– Кажется, ты не понимаешь, кто тут диктует правила, Юна. Что ж, малышка, – Рутил обращается к едва дышащей перепуганной Тине, – давай покажем твоей сестричке, что со мной следует считаться.

Он поднимает руку, и Тина отрывается от пола. Из края рта начинает течь слюна, а из горла вырываются жуткие хрипы задыхающегося человека. Ноги сестры дёргаются в рефлекторной попытке найти опору. Пальцы Рутила же сжимаются сильнее.

– Нет! Прекрати! – вскрикиваю я.

Он ухмыляется, явно довольный произведённым эффектом, и почти откидывает Тину, словно игрушку, в сторону. Сестра ударяется о стену, сползает по ней, судорожно глотая кислород.

– Теперь ты, кажется, понимаешь… – улыбка исчезает с лица Рутила, он хмурится, настороженно оглядываясь. – Это ещё что?

Не знаю, о чём он, но уже слышу осипший, едва слышный, голос Тины. Из приоткрытых губ вырывается лишь одно слово, и волосы поднимаются дыбом, ещё до того, как в пространстве задрожит первая буква. Я буквально чую, что грядёт.

– Юна, – слабо зовёт сестра.

Больше я не осторожничаю и не обращаю внимания ни на что другое. Мир сводится только к Тине и её закатывающимся глазам. Сестра заваливается набок, тело деревенеет, и я бросаюсь к ней, уберегая от удара об пол, и кладу руки под её голову, потому что больше подложить нечего. Тина выгибается и бьётся в судорогах, а я мысленно считаю секунда за секундой, едва слыша, что происходит вокруг, разве что слова Рутила пронзают пространство…

– Что за мерзость? Хотя это весёлое представление, – насмехается он за спиной.

Я сбиваюсь со счёта, когда носок его обуви пихает дёргающуюся ногу Тины. В этот момент моя голова резко поворачивается, я щерю зубы, как дикий зверь в ловушке, потому что сейчас не могу ничего сделать.

– Думаешь, можно её трахать, пока она в этом состоянии? – смеётся Рутил, обращаясь к Ольсену. – Кажется, такого у меня ещё не было…

– Кадан, нам надо уходить…

– Да, что ж… Нам пора, к ноге, дружок.

Рутил и его помощник наконец покидают гримёрку, а спустя ровно одиннадцать секунд туда врывается Иолит. Я вновь прекращаю считать, давая пояснение одним словом:

– Рутил.

Следом за Иолитом влетает Сэл, и Призрак исчезает, вероятно, надеясь нагнать ублюдка. После Сэла прибегают и родители, а один из самых длинных приступов Тины наконец стихает…

***

Я сижу в коридоре больницы, помешивая пластиковой ложечкой кофе из автомата. Правая рука немного ноет от удара и последующей опоры головы Тины, но левой пришлось хуже… Только когда всё закончилось, я почувствовала боль и то, что пальцы немного немеют. Запястье начало опухать, и в больнице, куда родители привезли и Тину, и меня, проверяли состояние нас обеих.

К счастью, обошлось без перелома, онемение тоже прошло, так что удалось отделаться компрессом со льдом, обезболивающим и мягким ортезом. Ещё посоветовали держать руку выше уровня сердца, чтобы снизить отёчность. Этим я пренебрегала в основном из-за того, что отказалась лежать на больничной койке с валиком под рукой и играть роль несчастной, тем более учитывая то, что Тина пострадала сильнее. Проверяли её куда дольше, чем меня, и почти сразу посоветовали остаться на ночь.

После кучи обследований Тина отдыхает в палате в маске, через которую подают увлажнённый кислород. Говорить ей временно запретили, чтобы не травмировать гортань сильнее. Я заглядывала к ней, пока она, Сэл и родители внимательно слушали целителя. Для быстрого восстановления утром должны будут применить магическую терапию. Мне тоже советовали, но я отказалась в том числе из-за загадочной энергии Иолита, скопившейся внутри. Она уже ускоряла заживление, уверена, и сейчас сработает так же.

Я отпиваю кофе, больше похожий на заваренную землю, но это всё ещё лучше, чем ничего. Из лифта выходит Иолит. Судя по всему, он уже снял лишнюю кожу, потому что теперь на нём привычная маска. Видеть его в больнице странно, он выглядит чужеродно, тем более в водолазке, тактических чёрных штанах и тяжёлых бутсах. Почти уверена, что под накинутой сверху косухой прячется какое-нибудь оружие.

– Как ты, дорогая? – Иолит подходит почти вплотную и нежно гладит меня по голове.

– Порядок, – не задумываясь отвечаю я, делая новый глоток горько-кислого кофе. Но эмоции всё же пытаются вырваться наружу. Призрак дарит чувство безопасности и разрешение проявить слабость, хотя на людях нужно держаться. Однако я решаюсь признаться ему: – Не совсем, но я потом поплачу на твоём плече, ладно?

Иолит кивает, присаживаясь на корточки передо мной, осторожно берёт мою руку и осматривает её.

– Перелома нет. Сказали не нагружать пока…

– Должно быстро пройти.

– Хорошо, что мы успели потрахаться в антракте? – криво усмехаюсь я.

– Да. Так ты получила новый приток энергии, – серьёзно объясняет он, а после наклоняется, упираясь лбом в мои колени. – Прости. Я должен был тебя защищать, я…

– Кто же знал, что Рутил псих…

– Я. Я знал. Нельзя было отходить от тебя ни на шаг. Мне так жаль, моя Юна, так жаль… – Призрак нежно целует мои пальцы, торчащие из ортеза.

– Ты не виноват. Но нужно придумать, что делать дальше. Я беспокоюсь о Тине, она привлекла его внимание раньше, а теперь он, кажется, понял, что может манипулировать мной через неё, а тобой через меня…

Едва закончив фразу, я нервно облизываю губы, вдруг понимая,