Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

савойцев, Casa Savoia отвернулась от своей родины, а их родина забыла о Savoia. Каково бы ни было их происхождение, бывшие короли Италии рассматриваются как ненужные иностранцы. Они принадлежат к известной категории савойских мигрантов – местных парней, которые покинули дом, чтобы разбогатеть, но потеряли связь со своими корнями. Печальная савойская пословица гласит: «Toujours ma chèvre monte, et mon fils descent» («Моя коза всегда идет на гору, а мой сын всегда спускается»).

Подготовка к празднованию 150-летия объединения Италии в 2011 году была сосредоточена в Турине, хотя многие мероприятия проводились в других местах. Туринский фестиваль под названием «Esperianza Italia 150» представил сотни концертов, опер, выставок, пьес и парадов. Королевские дворцы были отреставрированы, а бывший королевский охотничий домик Reggia di Venaria Reale оборудован в качестве места для оригинальной художественной экспозиции.

Однако неловкость от политических потрясений прошлого невозможно было скрыть полностью. Премьер-министр Сильвио Берлускони, вульгарный миллиардер и медиамагнат, являлся лидером крупной европейской страны с самым большим стажем и постоянным нарушителем правил хорошего вкуса и ответственного поведения. Пережив десятилетия обвинений в коррупции, он наконец был лишен юридической неприкосновенности и стал фигурантом четырех судебных процессов за налоговое мошенничество, взяточничество и грязные преступления сексуального характера. Итальянские женщины устраивали демонстрации против него во всех крупных городах. Когда его правительство предложило учредить 17 марта дополнительный национальный праздник в ознаменование провозглашения королевства Италия, его партнеры по коалиции вышли из нее. Его общественное положение, которое всего три года назад породило Festa da Silvio, опускалось до уровня Casa Savoia. Сказать, что международная репутация прекрасной страны запятнана ее политической элитой, означало бы сильно преуменьшить ее.

Историки все больше убеждаются, что у недуга Италии существуют более глубокие причины. Недееспособные политики, возможно, являются лишь внешним симптомом более фундаментального неблагополучия. Объединение Италии, когда-то преподносимое как славное достижение, оказалось в лучшем случае частичным успехом. Способ его исполнения как инструмента амбиций Casa Savoia никогда не порождал чувства солидарности между различными регионами Италии, и, даже когда Savoia ушла, центробежные силы остались сильными:

«География и превратности истории сделали некоторые страны… более значимыми, чем можно было бы подумать, оценивая сумму их частей. В Италии произошло обратное. Части настолько колоссальны, что [некоторые из них] могли бы соперничать с любой другой страной в мире по качеству своего искусства или важности ее прошлой цивилизации. Но эти части никогда не складывались в единое целое. Объединенная Италия так и не стала нацией, на что так надеялись ее основатели, потому что ее создание было ошибочно как в концепции, так и в исполнении… „грех против истории и географии“. Таким образом, ей было предопределено стать разочарованием… [Итальянцы] создали большую часть величайшего в мире искусства, архитектуры и музыки… Однако тысячелетия их прошлого и уязвимость их положения сделали для них невозможным создание успешного национального государства».

Президент республики, который часто резко осуждал ссоры своих соотечественников, должно быть, в отчаянии схватился за голову. На протяжении всей своей долгой карьеры Джорджио Наполитано мог лишь размышлять об отсутствии фундаментального консенсуса. Он, несомненно, помнил день референдума в июне 1946 года, когда он и его товарищи-коммунисты в Неаполе пытались отпраздновать победу республики. Они вывесили свой красный флаг рядом с национальным триколором, из которого был вырван герб Савойи. Их штаб-квартиру немедленно взломала ревущая толпа монархистов, которые имели в городе подавляющее большинство. Тогда возникла угроза распада, которая продолжает существовать до сих пор.

Глава 9

Галиция

Королевство голых и голодных

1773–1918 гг.

I

Дорога на Галич очень широкая, чрезвычайно ухабистая и почти пустая. Она пролегает по открытой холмистой местности на протяжении 60 миль к югу от Львова, главного города Западной Украины. Время от времени вы проезжаете придорожные деревни с их гусиными прудами, старыми деревянными домами и цветниками, а также перестроенными церквями с луковичными главами. Хотя этот факт нигде не афишируется, вы едете по части «континентального водораздела» – водораздела между Балтийским и Черным морями. На западе и северо-западе от него все воды текут в бассейн Вислы. На востоке и юге они впадают либо в Днепр, либо в Днестр. Наша дорога через Рогатин ведет к Днестру.

В Рогатине мы кружим по площади в поисках места для парковки. В центре стоит огромная статуя прекрасной Роксоланы. Эта девушка, потерянная, но не забытая, была дочерью местного православного священника. Захваченная в качестве yasir (добычи) во время татарского набега в начале XVI века, она была продана на рынке рабов в Стамбуле и воспитана, чтобы стать супругой османского султана Сулеймана Великолепного. Дата рождения, указанная на статуе, сомнительна, но сама история подлинная. Получив имя Хюррем, Улыбающаяся, она родила султану шестерых детей. Ее сын Селим унаследовал османский трон, а великолепные бани Роксоланы (1556 г.) по-прежнему являются одной из выдающихся туристических достопримечательностей Стамбула.

Недалеко от Бурштына на вершине холма появляется Галич. Средневековое чудо сменило современное чудовище. На вершине холма справа – романская башня. Это церковь Святого Пантелеймона XII века, отреставрированная. На дорожном знаке написано «Галич». Кириллическая буква «Г», которая на русском языке произносится как «г», на украинском произносится как «х». Впереди сверкает залитая солнцем долина Днестра, довольно большой реки. Пара мостов – один старый, другой новый – пересекают реку в направлении скопления крыш, окруженных высокими деревьями. За ними круто поднимется лесистый уступ, увенчанный укреплениями из красного кирпича.

Мы въезжаем в город, пересекаем новый бетонный мост через Днестр. Площадь просторная, пыльная, продуваемая ветром и почти безлюдная. Большое мощеное пространство окружает нечетко обозначенную центральную зону, где среди скопления гораздо более высоких деревьев стоит высокая статуя. Сосны и платаны посажены и подстрижены таким образом, чтобы создать высокий купол листвы, поддерживаемый голыми стволами. Рядом мерцает крошечный гусиный пруд. Это не просто провинциальный городок, а городок с участком сельской местности прямо посередине.

Мы грохочем по булыжникам, объезжая площадь по кругу, пока не добираемся до тенистой парковки возле приемной местного комитета по встрече. Вылезаем, чтобы сориентироваться.

Галич совсем не выглядит историческим местом. Любопытство побуждает прогуляться под деревьями к статуе. Монументальный бронзовый всадник с мечом в руке возвышается над белым мраморным постаментом. Надпись гласит: «Король Данило Галицкий». Это одновременно и сюрприз, и загадка. Как и дата – «1998 г.». Во всяком случае, мы видим признак того, откуда пошло название Галиция.

Все деревянные дома на улице имеют свои собственные маленькие садики и яблони. Фруктов и овощей много.

На южной стороне площади, под сенью лесистого обрыва видна небольшая деревянная