Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Да. Непонятно только почему Лисовский в него не вцепился.

– Может потому, что ему это перестало быть интересным, Назар? – отец разливает кофе по кружкам и улыбается, когда я поворачиваю свою на блюдце. – Мне всегда нравилось, что ты взял от матери эту любовь к красоте. Лет в пять впервые повторил за ней этот жест и в тот же день спер у меня стилет.

– Я думал, что ты мне его подарил.

Странно, но я отчётливо помню, как отец сам протянул мне нож, и в воспоминаниях не осталось ничего, что могло бы говорить об обратном.

– Вы с утра поехали к бабке. За завтраком поругались с Арсением за место спереди, и ты обиделся на меня, когда я сказал, что тебе ещё рано там сидеть, и разрешил Арсению. Ты сказал, что уже взрослый и можешь сам решать, где тебе сидеть. А вечером, когда вернулся, дождался пока я отвлекусь и пошел в мой кабинет. Стилет стоял на подставке на верхней полке шкафа и, чтобы до него дотянуться, ты придвинул кресло, залез на его спинку и чуть не навернулся, когда услышал мои шаги. Я отдал его тебе, ты прав, но ты спер его, Назар, – улыбнувшись, отец выложил на стол пачку сигарет и поставил рядом с ней пепельницу. – Уже тогда стало ясно, что с тобой придется считаться. Всем. Ты никому не давал собой командовать ни в садике, ни в школе. Тебя проще было пристрелить, чем заставить сделать что-то против твоей воли или не дай бог запретить делать то, что тебе хочется. Помнишь, как получил мотоцикл?

– Два месяца мытья машин каждый день, – киваю и тяну сигарету из пачки.

– Ты мог попросить, и я бы купил. Но нет, тебе уперлось купить его на свои деньги. И скажу честно, первые недели ты мыл их просто отвратительно, – рассмеялся отец. – Я думал, что Батины претензии из-за разводов тебя сломают, и ты психанешь. И тем приятнее было признать, что ошибся. Кажется, я гордился тобой больше, чем ты сам, когда мы ехали покупать «Харлей», – сделав глоток кофе, он размял в пальцах сигарету и спросил. – Что ты решил, Назар?

– Я ухожу. У меня есть чем заработать на хлеб.

– Масло, икру, буженину и конечно же «Шато Марго», – усмехнулся отец, загибая пальцы, будто продолжал список. Щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигарету, и негромко добавил. – Я горжусь тобой, Назар. Это правильное решение.

POV. Эва.

– Эвридика Васильевна? Добрый день. Воронцовский Ярослав, – представился мужчина и, видя мое замешательство, решил пояснить. – Я ваш адвокат. Если быть до конца точным, то ваш и Марии Хвостовой, – яснее мне почему-то не становится. – Понятно. Тогда пойдем с самого начала. Филипп Гроссов и Назар Авалов наняли меня для предоставления ваших интересов в суде по поводу затопления квартиры, в которой вы проживали с Марией.

– А-а-а! Извините, у меня совсем из головы вылетело.

– И это не может не радовать, – широко улыбнулся Воронцовский. – Позволите, я отвлеку вас на пару минут? – он отошёл в сторону, пропуская балетных и Вову, а затем сразу перешёл к делу. – Я не смог дозвониться до Назара, поэтому решил заехать и передать бумаги вам. Поздравляю, дело выиграно, в ближайшее время вам с Марией переведут компенсацию за понесенные убытки, – достав из кейса тонкую папку, мужчина протянул ее мне и, взглянув на часы, заторопился. – Обыкновенно поступления производятся по исполнительному листу, переданному в службу судебных приставов, но мы договорились с ответчиком, что в вашем с Марией случае имеет смысл не затягивать. Прошу извинить, Эвридика Васильевна, я заехал больше на удачу, чем целенаправленно, поэтому давайте поступим так. Если в течении недели средства не поступят, вы или Назар позвоните мне, и дальше я решу вопрос максимально быстро.

– Да-да, конечно. Спасибо большое, – поблагодарила я мужчину и решила не задерживать его. – Я передам бумаги Назару, а через неделю он вам позвонит.

– Замечательно. Тогда ещё раз прошу извинить. До свидания, Эвридика Васильевна.

– До свидания.

Перед тем как идти в зал, я вернулась в раздевалку и положила документы в шкафчик. Нащупала цепочку браслета, не вынимая ее, и все же решила забрать с собой, спрятав под гетрами. Я бы не простила себе, если бы кто-то украл подарок Назара. Особенно после того, как Лорка достаточно прямолинейно заявила о том, что я пожалею, если откажусь сниматься в клипе, что-то мне подсказывало, что она имела ввиду именно браслет.

Линда Аскольдовна отпустила меня за два часа до конца репетиции. Окликнула, взглядом показала на дверь и, как ни в чем ни бывало, продолжила гонять балетных. Я полетела в раздевалку, быстро приняла душ и переоделась. Взяла в руки телефон, чтобы посмотреть баланс на карте и найти где поблизости находится какой-нибудь магазин нижнего белья, и подумала, что сошла с ума или у меня что-то со зрением. Не знаю откуда могла взяться такая цифра в сообщении, пришедшем полчаса назад из банка, но решив разобраться с этим позже, вбила название бутика, рекламу которого увидела утром, и поскакала на улицу, боясь поверить в случайность странных лишь на первый взгляд совпадений – с утра увидела рекламу, потом пришли деньги, и бутик, как оказалось, находился буквально за поворотом.

POV. Назар

Я начинаю нервничать, когда не вижу среди выходящих на крыльцо девушек Эву. Достаю из кармана телефон, набираю ее номер и рычу, не скрывая своей злости – абонент вне зоны действия сети. Торможу одну из балерин, с которыми чаще всего выходила Эвридика, спрашиваю где она и чуть не стираю зубы в порошок, дожидаясь звонка Гёте.

– Последние полтора часа мобильный был в районе вашего дома, босс. До этого…

– Не важно!

Сбрасываю звонок, пообещав себе провести воспитательную беседу по поводу постоянно разряжающегося телефона и чьей-то хронической забывчивости ставить его на зарядку. Никаких сомнений, что Эва действительно поехала и, главное, доехала до дома у меня нет – Гёте только подтвердил слова девушки, хихикнувшей и попросившей передать привет Жемчужинке-потеряшке. Но нет и настроения ругаться из-за мелочи, когда ее можно решить, свернув по пути в один из многочисленных салонов сотовой связи.

– Девушка, будьте добры мне белый «Айфон» с самой большой батареей и беспроводную зарядку к нему. А лучше три!

– «Айфона»?

– Зарядки! – рявкаю раньше, чем понимаю, что срываюсь на ничем неповинном консультанте, и добавляю уже спокойнее, – пожалуйста.

Правда звучит оно так, что от меня отшатываются и стоящие рядом покупатели, и второй косультант. Девушка, к которой подошёл с «просьбой», чуть не пулей улетает в подсобку и через минуту я выхожу из салона, оплатив покупку и мысленно раскладывая зарядные по квартире. Одна в спальне, одна на кухне, третья… К родителям отвезу!

К дому подъезжаю уже спокойнее – догадался позвонить консьержу, мимо которого не пролетит незамеченной даже муха. Забираю пакет с телефоном и зарядными, иду к лифту, ещё раз спросив у консьержа о Эве.

«Сперва зацелую, потом выругаю за разряженный телефон и снова зацелую,» – мысленно прокручиваю план и выкидываю из него ругань.

Ключи падают из пальцев, когда вижу у порога зажженную свечу. За ней вторую, третью, четвертую. Они выстроены витиеватой дорожкой ведущей меня к креслу и огибают его широким полукругом.

– Эва?

Она негромко смеётся, не выходя из темноты, и просит:

– Назар, сядь, пожалуйста.

Опустив пакет на пол и сняв ботинки, прохожу и опускаюсь в кресло, не понимая что происходит, почему в квартире кроме свечей царит кромешная темень и какого черта напольная вешалка из гардеробной оказалась перед столом с накинутой на нее простыней.

– Ты сидишь?

– Сижу.

– Это очень и очень хорошо, Назар Георгиевич.

Я улавливаю в голосе Эвридики появившиеся чуть насмешливые томно-мурлыкающие нотки, от которых у меня на загривке начинают шевелиться волосы, а сердце ухает, пропустив удар, и разгоняется вскачь. Только когда оживает стереосистема и за экраном – именно для этого и стоит вешалка, – вспыхивает свет, все происходившее со мной до первых аккордов зазвучавшей музыки кажется детским лепетом. Я расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки, прикипая взглядом к тени на простыне, по которой, едва касаясь ткани