Палки и камни - С. Дж. Сильвис

деле, я прижимаюсь спиной к двери для того, чтобы не поддаться искушению. Но я отчетливо ощущаю ее запах. Словно каждая клетка моего тела теперь настроена только на нее. Чтобы всегда найти ее. Ненависть, которая сопровождает это чувство, почти невыносима.

Однако ее недостаточно, чтобы остановить реакцию члена — он напрягается под беговыми шортами.

— Что случилось, Стоун? Никогда не видел, чтобы девушка доводила себя до… — Рен выгибается, ее хорошенький ротик приоткрывается, когда слова затихают.

Она, блядь, издевается надо мной.

Я одновременно хочу придушить ее и заняться ею сам. И то, и другое, вероятно, было бы опрометчиво. После этого пришлось бы отрубить себе руки.

— Продолжай. — Мой голос чертовски хриплый, но внезапно возникает желание уличить ее в блефе. — Думаю, я останусь здесь и посмотрю, как ты кончишь, Палка.

Ее взгляд проясняется, движения становятся медленнее. Она сжимает ноги, зажав между ними одеяло, руку и вибратор. Это заглушает жужжание. Однако теперь я вижу, что на ней точно нет трусиков. Гладкая поверхность ее стройных ног, вплоть до бедер, обнажена. — Ты портишь настроение, Фостер.

Взгляд Рен опускается к моему паху, и ее щеки краснеют. Во всяком случае, еще сильнее, поскольку она уже раскраснелась. Но это другое. Она смущена тем, что я возбужден? Мне и самому чертовски неловко. Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь окажемся в таком затруднительном положении? Или вообще в каком-либо положении вместе.

— Я расскажу Эвану, что у тебя встал, пока ты смотрел на меня в постели, — угрожает она. — Как думаешь, кто тогда останется в выигрыше?

Я отшатываюсь от двери ровно настолько, чтобы открыть ее. Мысль о том, что она продолжит ласкать себя, сводит меня с ума, но ее колкие замечания задевают сильнее. Мне удается выйти из дома, не попавшись никому из парней на глаза. Я похлопываю себя по карманам в поисках бумажника и телефона. Это все, что мне нужно там, куда я иду.

Прохладный осенний воздух наконец охлаждает жар под кожей. Возбуждение тоже проходит. Наконец-то, блядь. Мой член — проклятый предатель.

Я бросаю последний взгляд на окно. Не то чтобы я ожидал в нем что-то увидеть, но и отсутствие зрелища не приносит никакого облегчения. Я перехожу на бег.

Бег — или любая другая физическая нагрузка — обычно помогает мне прояснить голову. Это то, чем я спасался, когда мачеха слишком наседала на меня, или когда отец был настроен на конфликт.

В итоге я оказываюсь в гриль-баре «Шэдоу». Не самое лучшее заведение в Шэдоу Вэлли, особенно с тех пор, как они наняли Рен, но сойдет. Если повезет попасть на официанта, который любит хоккей, — никто не спросит у меня удостоверение личности. Так тут заведено.

В баре неожиданно многолюдно. На экранах показывают игру НХЛ, и я киваю сам себе, когда приходит понимание. Если бы я не отвлекся, то сейчас сидел бы в хоккейном доме с парнями, и наверняка тоже смотрел бы игру.

Я сажусь на табурет у стойки и заказываю двойной виски. Девушка-бармен даже не моргает, хотя и одаривает меня чертовски странной улыбкой. Она приносит заказ и облокачивается на стойку напротив меня. Я беру бокал, поднимаю его в тосте, а затем выпиваю залпом.

— Тяжелый вечер?

— «Тяжелый» — это еще мягко сказано. — Я пододвигаю бокал обратно. — Повтори.

— Да, сэр.

Я представляю, как эти слова произносит Рен, и проглатываю виски.

Еще пару бокалов — и, возможно, я вообще перестану что-либо чувствовать.

Так все и происходит. Бармен исчезает, оставив бутылку прямо передо мной, и я наливаю себе уже пятую порцию. Я опираюсь предплечьем на барную стойку и долго смотрю на янтарную жидкость.

Мои мысли в полном беспорядке. Что Рен пыталась доказать? Что она такая же испорченная, как и я? Я и так знаю, что ей нравится играть с границами дозволенного. Или вовсе нарушать их. Но я не сделал ничего такого, что могло бы испортить всю ее гребаную жизнь.

Я провожу пальцами по запястьям. Оказаться в наручниках было странно. Холодный металл врезался в кожу как капкан. Потом остались ссадины, которые заживали несколько дней. Отец сказал, что такое бывает, когда люди пытаются сопротивляться.

Появляется идея.

Куда лучшая расплата, чем наши детские выходки.

Рен должна понять, что я серьёзно настроен насчет ее отъезда. В ее присутствии я не способен ни о чем думать. И уж точно не могу нормально спать. Чем скорее она уйдет, тем скорее моя жизнь вернется в нормальное русло. Еда, сон, хоккей. Сейчас она мешает второму, и у меня нехорошее предчувствие, что скоро доберется и до третьего.

— Я заканчиваю через пятнадцать минут, — говорит бармен, снова появляясь передо мной. Одна из пуговиц на ее рубашке расстегнута, открывая вид на декольте. — Знаешь, вдруг ты…

— Я буду здесь. — Я ухмыляюсь. — Ты учишься в Шэдоу Вэлли?

— На первом курсе. — Она улыбается. — Бриттани.

— Стоун.

Ее улыбка становится шире.

— Я знаю.

Ах, так вот оно что. Это то, что я искал, верно?

— Что ж, Бриттани, позволь угостить тебя выпивкой в честь окончания смены. — Я указываю на бокал.

Она наливает себе виски и подносит к губам, флиртуя без стеснения. И, судя по всему, девушка — хоккейная зайка. Мы еще даже не начали регулярный сезон, а она знает мое имя?

Пятнадцать минут пролетают незаметно. Виски бьет в голову.

Следующее, что я помню — мы в коридоре возле туалета, я прижимаю ее к стене, пока она посасывает мою нижнюю губу. Но мои мысли постоянно возвращаются к Рен. Например, как она выглядела, когда водила вибратором или...

Девушка передо мной опускается на колени и возится с моими шортами.

Я хватаю ее и веду обратно наверх.

— Прости, детка, публичный минет — это не мое. — Я целую ее, чтобы смягчить удар, хотя, черт возьми, ненавижу каждую секунду этого, и отстраняюсь. — Увидимся.

Дорога домой долгая и холодная. В этом году осень быстро уступает место зиме. Холод мало помогает мне протрезветь, но к тому времени, как я возвращаюсь домой, в голове проясняется. В доме темно, и я стараюсь идти тихо… пока не врезаюсь во что-то.

Упс.

Никто не выбегает, так что я продолжаю подниматься по лестнице в свою комнату, стиснув зубы. Рен не заберет кровать. Не тогда, когда сезон вот-вот начнётся, и мне нужна полная концентрация. И сон. Нельзя допускать, чтобы она выгоняла меня из дома через ночь. Я уже вижу, как все мои мечты превращаются в пыль.

Я почти ожидаю, что она будет ждать меня и