Палки и камни - С. Дж. Сильвис

Я взрываюсь хохотом.

Она отшатывается от меня.

— Ты бы видела свое лицо, — выдыхаю я со смехом. — На секунду я подумал, что тебе не все равно. Черт возьми, Палка, ты почти одурачила меня.

— Это не смешно. — Она поправляет футболку и резко отворачивается.

Не смешно. Она пыталась быть смешной, когда подкладывала наркотики на мой грузовик?

— Некоторые шутки просто не заходят, правда? — холодно говорю я. — Завтра рано вставать.

Я тянусь к выключателю и щелкаю по нему, прежде чем она успевает среагировать, оставляя ее стоять в темноте. Вставляю наушники обратно и включаю музыку на полную. Потому что к черту её. Я не могу снова ослабить бдительность.

* * *

Я просыпаюсь раньше будильника, и сразу же ощущаю присутствие второго человека в комнате. Ее дыхание размеренное и глубокое. Осторожно повернувшись, я различаю ее силуэт в слабом свете раннего утра. Она соорудила импровизированную постель из одеял и простыней, и так глубоко зарылась в них, что все, что я могу разглядеть, — это верхнюю часть ее лица и копну темных волос.

Она не стала разыгрывать меня ночью. Я вроде как ожидал проснуться со взбитыми сливками на ладони и пером на носу, или со склеенными ладонями, или, на худой конец, с рукой, опущенной в теплую воду.

Но ничего.

Вместо этого я свешиваю ноги с кровати и тут же что-то опрокидываю.

Холодная вода смачивает ступни.

Я ругаюсь под нос, вздрагивая от ощущения, и натыкаюсь на что-то еще. Снова вода.

— Что за хрень?

Я включаю фонарик на телефоне и направляю его на пол.

Она расставила вокруг моей кровати наполовину заполненные пластиковые стаканчики, как незрелый ребенок с палкой в заднице. Я подавляю смех. Палка с палкой в заднице. Я беру в руки столько стаканов, сколько могу, и переставляю их, создавая барьер между нашими половинами комнаты.

Я ничего не могу поделать с водой, которая уже пролилась и впиталась в ковер. Но я могу отплатить ей. Или, по крайней мере, затруднить ей выход из ее кокона из одеял. Я выстраиваю вокруг нее армию стаканчиков так, что моя половина комнаты становится полностью проходимой.

Я вытираю воду полотенцем, которым она обмотала голову прошлой ночью, и ее дыхание даже не меняется.

Приняв душ и одевшись, я достаю ее вибратор, который хранил под подушкой. Это из-за него она так суетилась ночью?

Что ж, я верну его ей. С удовольствием.

Я спускаюсь вниз. Остальные, похоже, не привыкли вставать рано, и меня это устраивает. Моя мачеха-ведьма тоже из тех, кто любит поспать. Летом утро было единственным временем, когда я мог спокойно находиться в доме без её навязчивого присутствия.

Я пишу записку для Рен, приклеиваю ее к вибратору и оставляю все это на кухонном столе. Он будто смотрит на меня, пока я варю кофе и насыпаю хлопья. Я проглатываю и то, и другое, теперь на сто процентов уверенный, что мне нужно убираться из дома, пока эта драма не взорвалась у меня перед носом. Хотя, я бы с удовольствием посмотрел на ее реакцию…

Нет, черт с ней.

Я включаю игрушку. Та оживает с неожиданной мощью, и у меня на мгновение отвисает челюсть. Она засовывает эту штуку в себя? Черт возьми, ни один парень не сможет ее удовлетворить, если она привыкла к пластиковому члену, который так вибрирует. На нем даже есть небольшая дополнительная насадка, которая, как я предполагаю, предназначена для клитора.

Прекрати, блядь, думать о ней.

Я стою в кроссовках, а моя сумка ждет у двери. Все организованно и аккуратно.

Я кладу вибратор обратно на стол, и жужжание становится в тысячу раз громче из-за деревянной поверхности. Он подпрыгивает и дрожит. Точно кого-нибудь разбудит. Или умрет, пытаясь.

На этой ноте я выхожу на пробежку. Чертовски надеюсь, что кто-нибудь позже поделиться со мной подробностями шоу.

7. РЕН

Какой дилетант.

Стоун явно понятия не имеет, что значит все время спать с одним открытым глазом. Я прекрасно слышу его этим утром, лежа на своей неожиданно удобной подстилке из одеял. Без сомнений, я спала и в худших местах, чем пол охраняемого дома на университетской улице. И, разумеется, Стоун даже не догадывается, что я знаю, как притворяться спящей и держать глаза плотно закрытыми.

Дверь захлопывается, я вскакиваю и смеюсь, глядя на всю эту воду вокруг меня. Честно говоря, я немного разочарована. После того как я расставила стаканчики вокруг его кровати прошлой ночью, я предполагала, что Стоун выльет их мне на голову, как настоящий придурок, но вместо этого он просто придвинул их к моим одеялам. Неужели он всерьез думал, что я попаду в свою же ловушку?

Я собираю волосы в небрежный пучок и скидываю одеяло с ног, позволяя прохладному воздуху охладить разгоряченную кожу. Медленно встаю и, переступая через стаканчики, направляюсь в ванную, чтобы подготовиться к учебе.

Я посещаю больше занятий, чем большинство второкурсников колледжа, но это связано с моей специальностью. Я понимала, что выбор степени по химии будет требовать много усердной работы, особенно потому, что мне нужно поддерживать средний балл 3,5 для стипендии. Но доказать всем, что представитель семьи Дэвис может быть кем-то большим, чем наркоторговцем, — это практически главный пункт в списке моих жизненных целей.

Хотя, когда люди узнали, что я собираюсь стать химиком, некоторые шутили, что я делаю это только для того, чтобы помогать своему отцу варить наркотики, как будто моя главная цель в жизни — сидеть в вонючем трейлере, полном тараканов, и возиться с метиламином и гидроиодной кислотой.

Умыв лицо и наспех накрасившись — косметикой, которую Стоун просто закинул в тот дурацкий пластиковый контейнер, — я открываю дверь ванной и слышу шум, доносящийся снизу.

Что там, блядь, происходит?

Дальше по коридору открываются две двери, и из них выходят сонные хоккеисты — все без футболок, с рельефными прессами. Их мышцы напрягаются, пока они тянутся, прогоняя остатки сна.

— Что это за звук? — спрашивает Арчер, заслоняя весь коридор своими плечами.

За ним появляется Тейлор.

— Не знаю, — отвечаю я.

Они оба проходят мимо меня, направляясь к источнику шума. Я тоже решаю пойти — у меня нехорошее предчувствие, что это как-то связано со Стоуном, поскольку его нет в кровати.

Чем дальше я спускаюсь по лестнице, тем сильнее бьется мое сердце. Я узнаю этот звук. Он похож на вибрацию, и вдруг меня охватывает паника, потому что прошлым вечером Стоун запустил свои гребаные руки в