Палки и камни - С. Дж. Сильвис

— Ушла? Ей некуда идти.

— Чушь. — Черт, меня трясет. Я не был так зол... ну, наверное, с тех пор, как в последний раз думал о Рен Дэвис. — Пусть живет в твоей комнате.

Он раздраженно смотрит на меня.

— Это было бы чертовски странно. Она моя сестра. У меня есть девушка...

— Ни хрена подобного!

— У меня есть девушка, с которой я периодически встречаюсь, — уточняет он. — Смирись, Фостер.

Внизу хлопает дверь. Я точно знаю, кто это, без всяких сомнений. Единственный человек, у которого, блядь, талант появляться в самый неподходящий момент.

Я упираю руки в бока.

— Она вообще в курсе этого гениального плана?

Выражение его лица становится виноватым.

— Ну...

— Эван? — ее голос — сладкий, мелодичный… и адски коварный — доносится до нас. — Что ты делаешь в моей…

Она появляется в дверном проеме и замирает. Ее лицо бледнеет, а глаза наполняются ужасом.

— Что он здесь делает? — шипит она на своего псевдобрата.

Я сажусь на кровать, намеренно игнорируя весь хлам, который она раскидала по ней. Я не могу перестать смотреть на неё. На то, как она изменилась. Конечно, у нее круги под глазами, но это обычное дело для студенческой жизни — недосып и прочее. Но она больше не та тощая девчонка с бессонницей. Она… ну… теперь она совсем другая.

И пока я веду внутреннюю войну по поводу того, нравится ли мне то, что я вижу, Рен морщит нос. Как будто она разочарована тем, что видит во мне.

Но знаете что?

Я лучше оберну это в свою пользу.

Я откидываюсь назад и улыбаюсь ей.

— Я переезжаю, Палка. Добро пожаловать в Ад.

5. РЕН

Добро пожаловать в Ад.

Глядя на Стоуна Фостера в своей новой комнате, я вижу именно то, что представила бы себе, окажись лицом к лицу с самим дьяволом. Красивый, самодовольный, заносчивый, злобный монстр. В его голубых глазах мелькает ненависть, которая мгновенно уступает место холодной жажде мести, пронизывающей меня до самых костей.

— Нет, — шепчу я, качая головой.

Все как в былые времена — я в одной комнате с Эваном и Стоуном, и снова чувствую себя лишней. Эван всегда старался меня включать, он был самым лучшим приемным братом, но Стоун делал всё, чтобы держать меня на расстоянии: выводил, ненавидел, придирался ко мне.

Но мы уже не подростки.

Мы взрослые, и Стоун, очевидно, жаждет мести. Я почувствовала это, как только вошла в дом. Назовите это шестым чувством — или, может быть, я просто привыкла постоянно оглядываться через плечо. Я на взводе с того самого момента, как подбросила наркотики в его грузовик. Только вот другие люди, которые хотят отомстить мне, еще опаснее, чем Стоун. Может, именно поэтому я не дрожу от страха, глядя на него с другого конца комнаты.

— Я ухожу, — говорю я и бросаю быстрый взгляд на Эвана, который явно паникует.

— Нет, ты не…

— Спасибо, блядь. Пока, Палка. — Стоун откидывается дальше на кровать, и всё, что я вижу — это его самодовольная, торжествующая ухмылка.

— Стоун, — предостерегающе говорит Эван и встает между нами.

Я стою у двери, готовая выскочить, но вдруг встречаю взгляд Стоуна из-за плеча Эвана. В его глазах — презрение, и я даже не могу его за это винить. И, боже, почему он так хорошо выглядит? Голубые, как небо, глаза, обрамленные густыми темными ресницами. Тяжелая линия бровей, придающая ему опасный вид — что абсолютно соответствует истине — и хотя он ухмыляется мне, как последний ублюдок, его улыбка просто безупречна. А эта челюсть… она должна быть вне закона, и в какой-то сломанной части меня живет желание узнать, как она будет ощущаться под моей ладонью.

— Что? — Стоун отводит от меня холодный взгляд и смотрит на лучшего друга. — Комната в первую очередь была моей, так? Значит, уйти должна она.

Раздражение пробегает по спине от его стремления вытеснить меня. Всю жизнь мной помыкали, но за последние два года у меня вырос стержень.

— Я была здесь первой. Кто не успел — тот опоздал.

Стоун сверлит меня взглядом, и я не могу поверить, что это были первые слова, которые я сказала ему напрямую за два года.

— Никто не уйдет! Вам обоим пора повзрослеть. Эта ваша детская игра в ненависть закончена.

— Черта с два. — Стоун встаёт, и если бы нас не разделял Эван, он бы возвышался надо мной, как ночной кошмар.

Я помню тот день, будто он был вчера. Стоун не понимает, почему я поступила так, как поступила, но на самом деле для меня это был вопрос жизни и смерти. Мне нужно было выбраться из Мейзвилля, и полная стипендия в Шэдоу Вэлли была единственным способом сделать это.

— Она просто использует тебя. — Холодное обвинение Стоуна заставляет меня резко вздохнуть.

— Что? — Я скрещиваю руки на груди и выпрямляюсь. — Это неправда.

Эван вскидывает руки и идет к двери, не обращая внимания ни на меня, ни на мою вспышку. Он явно разочарован, и чувство вины тут же накрывает меня.

— Вам двоим нужно все уладить. Мне до смерти надоело, что два важных человека в моей жизни ненавидят друг друга. — Он поворачивается и смотрит нам в глаза. — Разберитесь. Ни один из вас не выйдет из этого грёбаного дома, пока вы не решите всё.

Дверь с грохотом захлопывается, но Стоун остается абсолютно невозмутим, на его лице нет ни тени раскаяния. Как типично.

Он откидывается назад на кровать, опираясь на руки, мускулы играют в такт громоподобным ударам моего сердца.

— Перед домом растет отличное дерево, которое тебе идеально подойдет. Эти твои палки вместо ног прекрасно сольются с ветками.

Я закатываю глаза.

— Это все, на что ты способен? Шутка про палки?

— Почему ты вообще здесь? Тебе больше некуда было пойти? Мне трудно в это поверить.

Я прислоняюсь спиной к закрытой двери и снова скрещиваю руки на груди. На мне рубашка из «Шэдоу», и если я не уйду в ближайшее время, опоздаю на вторую смену — а вечерние посетители всегда оставляют щедрые чаевые. Я безмерно благодарна за стабильную работу официанткой, которая не мешает учебе, и не собираюсь всё испортить опозданием.

— Думаешь, я бы осталась в одной комнате с тобой, если бы у меня был хоть какой-то выбор?

Он смеется, и меня злит, что его смех звучит в точности как два года назад.

— Ты меня видела, Палка? Само собой, ты бы выбрала остаться со мной. — Он