Большая игра - Питер Хопкирк

резкое послание, предупреждая о возможных тяжких последствиях, если французская миссия не будет немедленно выдворена. В конце концов, разве в соглашении, о котором он сам вел с шахом переговоры, персы торжественно не поклялись не иметь никаких дел с французами? Шаха, который уже давно разорвал соглашение, подписанное с англичанами, изрядно разозлил высокомерный ультиматум Малкольма. Как следствие, тому так и не разрешили прибыть в столицу, чтобы лично изложить британские взгляды. Когда прозвучал окончательный отказ, Малкольм решил незамедлительно вернуться в Индию, представить генерал-губернатору исчерпывающий отчет о непримиримой позиции шаха и настоятельно рекомендовать применение силовых методов, чтобы шах одумался, а французов наконец-то вытурили.

Вскоре после его отъезда прибыл эмиссар из Лондона, сэр Харфорд Джонс[30]. К его счастью, он прибыл как раз тогда, когда шах смирился с мыслью, что придется выдворить французов, чтобы заставить русских уйти с захваченных кавказских территорий. Персы проделали очередной разворот на 180 градусов. Французскому генералу и его присным вручили паспорта, а Джонс со свитой отпраздновали победу. Шах отчаянно искал друзей и был только рад забыть прошлое — особенно после того, как Джонс преподнес ему в качестве подарка от короля Георга III один из самых крупных алмазов, который когда-либо приходилось видеть. Если шах и удивился прибытию друг за другом сразу двух британских посланников, один из которых буквально метал громы и молнии, а другой сыпал подарками, он оказался достаточно тактичен, чтобы ничего об этом не сказать.

Отношения между Великобританией и Персией вновь стали сердечными, но того же самого никак нельзя было сказать об отношениях между Лондоном и Калькуттой. Остро завидуя успеху лондонского эмиссара после того, как его собственный посланник потерпел неудачу, лорд Минто был решительно настроен вновь подтвердить собственную ответственность за поддержание контактов с Персией. Последовавшая за этим недостойная ссора ознаменовала начало соперничества, испортившего отношения между Британской Индией и правительством метрополии почти на полтора столетия. Дабы выпятить индийские интересы, генерал-губернатор настаивал на том, чтобы переговоры относительно нового соглашения с шахом вел его собственный человек, Малкольм, тогда как Лондон против этого возражал. В итоге был достигнут компромисс, позволивший обеим сторонам сохранить лицо: решили, что опытный дипломат сэр Харфорд Джонс останется в столице и закончит переговоры, тогда как произведенный по такому случаю в генерал-майоры Малкольм будет направлен в Тегеран, где проследит, чтобы на сей раз условия соглашения неукоснительно соблюдались.

В соответствии с новым соглашением шах обязывался не допускать вооруженные силы какой-либо другой страны на свою территорию с целью нападения на Индию, а также не участвовать в каких-либо предприятиях, враждебных британским интересам или интересам Индии. Взамен, если сама Персия подвергнется угрозе нападения со стороны агрессора, Великобритания направит войска на поддержку. Если это окажется невозможным, она предоставит вместо этого достаточное количество вооружения и советников, чтобы выдворить агрессора, даже если будет находиться в мирных отношениях с последним. Все понимали, что имеется в виду Россия. Шах не собирался повторять прежнюю ошибку. Дополнительно он получал ежегодную помощь в размере 120 000 фунтов стерлингов и содействие британских офицеров — вместо французов — в обучении и модернизации армии. Надзор за этой деятельностью возложили на Малкольма. Правда, существовала и дополнительная причина, по которой лорд Минто так старался вернуть Малкольма в Тегеран.

Страхи перед франко-русским нападением на Индию показали тем, кто отвечал за оборону страны, сколь мало они знают о территориях, через которые предстояло пройти армиям вторжения. Следовало немедленно что-то предпринять, чтобы исправить положение: ведь никакие соглашения не остановят столь решительного агрессора, как Наполеон. С точки зрения Минто, никто не справился бы с этой миссией лучше Малкольма, успевшего узнать о Персии больше любого другого англичанина. В феврале 1810 года Малькольм снова очутился в Бушире и на сей раз благополучно добрался до персидской столицы. Его сопровождала небольшая группа тщательно отобранных офицеров, которым официально предстояло обучать шахскую армию европейской тактике войн, но которым вменили в первоочередную обязанность выяснить все, что удастся, относительно военной географии Персии — точно так же как раньше это делали люди Наполеона.

Этой группой дело не ограничивалось. Дальше на восток, в диких землях Белуджистана и Афганистана, через которые захватчикам предстояло пройти после Персии, на Малкольма работали другие британские офицеры, тайно изучавшие местность. Это была рискованная игра, требовавшая крепких нервов и истинной любви к приключениям и авантюрам.

Глава 3. Репетиция Большой игры

Доведись кому-либо очутиться в северном Белуджистане весной 1810 года, этот кто-то мог бы заметить небольшой вооруженный отряд верхом на верблюдах, покинувший отдаленный оазис Нушки и выдвинувшийся в сторону афганской границы. Яркие зарницы молний освещали темное небо впереди, в окружающих горах то и дело раскатисто грохотал гром. Казалось, надвигается сильная буря, и по мере углубления в пустыню всадники, словно по наитию, все плотнее кутались в свои одежды.

Один конный вырвался чуть вперед, его кожа была заметно светлее, чем у спутников. Те считали его татарином и торговцем лошадьми; так сказал он сам, и они, прежде не сталкивавшиеся с такими людьми, не видели оснований сомневаться в его словах. Их наняли сопровождать его в поездке через опасную, кишевшую разбойниками местность между оазисом Нушки и расположенным в 400 милях к северо-западу на персидско-афганской границе древним укрепленным городом Герат. Там, по словам светлокожего торговца, он надеялся закупить лошадей для своего богатого хозяина-индуса, живущего где-то в далекой Индии. Дело в том, что Герат — крупный город на караванных путях Центральной Азии — широко славился своими лошадьми. В силу своего положения он представлял немалый интерес для тех, кто отвечал за оборону Индии.

Путник прибыл в Нушки несколькими днями ранее, и с ним был спутник того же облика, которого он называл своим младшим братом, работающим на того же индийского купца. В Нушки они прибыли из Келата — скопища глинобитных построек, именовавшегося столицей Белуджистана, где сошли на берег с малого местного судна, доставившего их из Бомбея. Дорога от побережья заняла почти два месяца, ведь они не торопились, задавали по пути множество вопросов, стараясь, впрочем, не проявлять чрезмерного любопытства. В Нушки путники разделились: старший «брат» со своими сопровождающими отправился в Герат, а младший двинулся на запад, в сторону Кермана в южной Персии. Там, по его словам, он тоже надеялся купить лошадей для хозяина.

Перед тем как отправиться в разные стороны, мужчины распрощались друг с другом в уединенном местном доме, снятом на время недолгого пребывания в Нушки. Они были очень осторожны и тщательно убедились, что их не подслушивают. Действительно,