Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

– Олеся, сначала надо ванную набрать! – засмеялся он.

– В такой красоте можно и без воды! – восхищалась она. – Триста восемьдесят метров и прям на Красной площади! Офигеть!

Секс с Олесей был легким и нужным, как живая вода для мертвеца. Андрею впервые за четыре года вновь захотелось вдохнуть жизнь и не выдыхать. Нет, о любви тут не было и речи, но Олеся внесла в его жизнь легкость и беззаботность. Они завтракали на веранде, кормив друг друга круассанами с миндальными крошками.

– А ты совсем не беспокоишься, что твой муж узнает, что ты ему изменяешь?

– Мы с ним вчера поругались, я уехала в центр и обещала, что не вернусь домой целую неделю. Так что если хочешь, мы можем отправиться к тебе домой и там продолжить наше общение, – Олеся вытерла с его губ крошки и выжидательно посмотрела.

– И он даже не звонил тебе? – удивился Андрей.

– Кто его знает. Телефон-то отключен.

– Так ты злая девочка? – наигранно спросил он.

– Нет, – ответила она серьезно, – просто я не люблю его и ищу любые отговорки, чтобы не быть с ним.

– А развестись не пробовала?

– И вернуться к родакам? Ну уж нет. Из двух зол я выбираю Богдана.

– Ну и имя. Богом данный, да?

– Ага, – она снова засмеялась, оголив идеальные зубы, – только точно не мне!

Живет надеждой страсть, но гибнет вместе с ней

Закрыв за Андреем дверь, Виктория облокотилась спиной к стене и замерла, прикрыв глаза. К голове у нее было миллион вопросов: зачем он пришел? Как узнал про смерть родителей? Если узнал про них, то почему удивился, когда увидел Никиту? Значит, про него ему не доложили?

– Мама, – теплая рука сына коснулась ее, и она вздрогнула.

– Все хорошо, – она присела и резко притянула сына к себе, прошептав: – Сейчас мама придумает, что делать.

Через пятнадцать минут у Виктории созрел план действий. Она отвела сына кухню, налила ему стакан молока, дала печенье, а сама ушла в гостиную, взяла в руки телефон и набрала лучшего друга.

– Ром! – почему-то шепотом начала Вика. – Я вылетаю в ЮАР.

– Что случилось? – отозвался мужской голос.

– Андрей только что приходил. Он знает про родителей, но про Никиту – нет. Я пока не могу понять, как такое может быть, но мне кажется, что лучше улететь.

– Ты же хотела остаться на девять дней и потом…

– Я его обманула. Помнишь мою историю с загранпаспортом, где ошиблись с годом рождения Никиты? Я ему показала в доказательство, что это не его сын.

– Зачем? Ты же давно решила, что если представится случай, то ты расскажешь про Никиту.

– Да… Но я струсила. Ром, я ужасно боюсь.

– Чего?

– Вдруг он его заберет?

– Ты же мне сама сто раз доказывала, что он не такой, что он добрый…

– А вот сейчас… не знаю… мне показалось… мне стало страшно.

– Хорошо, лети сюда. Я встречу тебя. Только надо билеты поменять, да? Боюсь, что онлайн это не получится.

– И не надо. Я еду в аэропорт и попробую поменять там в кассе. Не получится – куплю другие авиалинии: там эфиопские летают и катарские.

– Ок, жду тогда твое сообщение, а лучше набери меня из аэропорта.

– Хорошо. Обнимаю.

Виктория отключила телефон, присела на диван и опустила голову.

Рома появился в ее жизни, когда ей исполнилось десять, а ему одиннадцать. Бабушка еще в три года отдала ее на танцы, чтобы сбавить активный темперамент, девочка оказалась «слишком вертячая». Учительница танцев, в прошлом бывшая балерина, заметила в Виктории талант, стала заниматься с ней по отдельной программе, а когда девочке исполнилось десять – отправила в балетное училище. Ее приняли сразу же, в тот же день, когда и Романа.

Новый друг отличался от всех знакомых мальчишек: с ним было легко и просто, как с подругой. Чуть позже Виктория поймет, что Роман – представитель нетрадиционной ориентации. Но поначалу он был просто хорошим ее сотоварищем. Они и жили рядом: она на Удальцова, а он на улице Коштоянца.

Роме было сложно, он жил только с мамой, она не понимала, что он другой, и постоянно его оскорбляла:

– Что ты выдумал? Какой балет? Мальчик в лосинах? И тебе не стыдно? Почему бы тебе на бокс не записаться? Почему ты с мальчиками не дружишь?

Но у Романа было такое большое желание танцевать, что он не сломался и после школы поступил в Московскую Академию хореографии и даже окончил ее. А потом обстоятельства сложились так, что он кому-то перешел дорогу, и, когда его не взяли на работу в то место, о котором он мечтал, Роман, долго не думая, улетел на учебу в Канаду в поисках современного танца. В зарубежных театрах он выступал недолго: через три месяца попал в аварию и еще столько же пролежал в больнице. Если раньше он еще мечтал сам танцевать в балете, то после аварии эти двери для него закрылись, он больше не мог выступать на сцене.

Как раз в это время Виктория разошлась с Андреем и через месяц поняла, что беременна. Родителям рассказывать побоялась, ей было так стыдно и страшно, что она стала думать, чтобы куда-то сбежать. Единственному лучшему другу все же открылась, и Роман пригласил ее в гости в Канаду. Вика оформила туристическую визу, а по приезде сделала все так же, как Рома: поступила в учебное заведение, получила подтверждение, что зачислена, отослала документы в консульское учреждение и получила студенческую визу. Чтобы благополучно родить и не быть депортированной, ей нужна была легализация в стране. Через полгода после того, как Вика добилась права на учебу, она сразу же подала документы на разрешение на работу.

У Ромы был тот же путь, и он уже устроился в детскую балетную студию преподавателем, на еду и маленькую квартирку хватало, но не больше. Вика рвалась хоть на какую-нибудь работу, но лучший друг ей не позволил:

– Тебе через месяц рожать. Какая работа? С голоду мы не умираем, сиди учи язык и не бойся, малыша поднимем, куда денемся? А там видно будет.

Сам же Рома для дополнительного заработка устроился курьером и по вечерам развозил пиццу. После родов Виктория какое-то время работала дизайнером-волонтером в оптике, а чуть позже устроилась в компанию Де Бирс: международную корпорацию, которая занималась добычей, обработкой и продажей алмазов. Эта компания поддерживала молодых дизайнеров и хоть должность ей выделили мелкую, но эта интереснейшая