Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

– А на первом что? – спросила Виктория.

Настя возвела глаза к потолку:

– Кошелек, естественно.

Вика сразу заметила, что Андрей Александрович уделяет ей больше внимания, чем другим. Первый месяц совсем проходу не давал: вызывал к себе в кабинет и просил показать дизайнерские серьги и кольца. Только вот почему-то смотрел не на эскизы, а ей в глаза. А Вика смущалась и еле дышала. Потом начались приглашения поужинать и сходить в театр. И если бы не Настя, которая каждую минуту напоминала ей, что ему от Вики нужен только секс, девушка бы сдалась сразу же. Но кроме Насти дома ту же песню заводила мама. Та сразу заметила изменения в дочери и спросила:

– Влюбилась, что ли?

Виктория виновато кивнула.

– Ну слава Богу! Я уже думала, что с тобой что-то не так. Двадцать три года девке скоро, а она в девственницах ходит.

– Мама! – возмутилась Вика. – Папа же услышит!

– И что? Думаешь, он не знает этого? Каждый месяц меня спрашивает: ну что, моя Викуша не нашла себе еще ухажера? И я постоянно его расстраиваю и говорю: нет, она все золото в Москве решила отремонтировать. Я, кстати, в твоем возрасте уже имела трехлетнюю тебя. Так что давай вперед, не надо как царь Кащей над златом чахнуть. Иди, хотя бы познаешь секс, – она ехидно хихикала, – я пока за твоего отца замуж вышла, покувыркалась в разных постелях. Этот опыт тоже необходим, а то пойдешь под венец с каким-то импотентом, потом всю жизнь жалеть будешь.

А Вике не нужен был просто секс. Ей нужен был Андрей. Целиком и навсегда. А так как получить его навсегда вряд ли бы удалось, она решила не разбивать себе сердце и держаться от него подальше.

Мать Вики звали Амелия. Красивое имя, да и женщиной она была яркой: блондинка с пышными формами, голубыми глазами и курносым, но очень миленьким носом. Отца звали Николаем: высокий, худощавый, русые прямые волосы, синие глаза. Вика была похожа на него, только вот цвет глаз получился смешанным и необычным: голубые с яркими синими вкраплениями на радужке. С мамой у Вики были прохладные отношения. Отец и тот был мягче и ласковей с ней, мог обнять и поцеловать в висок. Воспитанием Вики в основном занимались бабушка и дедушка по материнской линии, а родители почти все время пропадали на рынке, в Турции и Китае – челночили, больше в девяностых заниматься нечем было. Жили все вместе в двухкомнатной хрущевке на Тихом Стане, а когда родители заработали на квартиру, то купили двушку чуть ближе к центру – на улице Удальцова.

По отцовской линии, Николай был родом из Владивостока, Вика не знала практически никого, только слышала про бабушку Валю и тетю Жанну, родную сестру отца. Там была какая-то сложная семейная драма, она поняла только, что Жанну любили, Николая нет и поэтому он сразу после окончания школы уехал в Москву и больше никогда в родной город не возвращался.

Девочка знала только одного дедушку и обожала его, тот постоянно сажал внучку к себе на коленки, гладил волосы, целовал щечки. Дедушка работал в ювелирной мастерской и почти все время пропадал там, но маленькая Вика всегда ждала его с работы, потому что он никогда не забывал о внучке и приносил ей гостинцев: то конфету в красивой упаковке с Красной Шапочкой, то пряники, то печенье. Потом они втроем с бабушкой садились за стол ужинать и пить чай с бубликами.

Бабушки не стало, когда Вика училась на первом курсе института, дедушка очень сильно переживал уход любимой и продержался без нее всего год.

Мать стала уделять дочери больше внимания, когда она из девочки превратилась в девушку и со стороны складывалось впечатление, что они две подруги. Она даже просила Вику не называть ее мамой при людях и постоянно советовала, на какого парня обратить внимание, а какого лучше игнорировать. Отец мог взъерошить волосы и философски протянуть: «Ох, Вику-у-уся, какая же ты у меня девка выросла!» Но все же пока она училась в школе, родители советовали ей «не спешить в отношениях с мальчиками».

– Этим сопливым парням ничего, кроме секса, от тебя не надо. Запомни это. Я сам был когда-то таким прыщавым подростком и могу тебя в этом уверить.

Когда она закончила школу и поступила в университет, родители стали намекать, что пора бы им уже познакомиться хоть с одним поклонником, но Вика отвечала, что ей не до этого, она грызет гранит науки.

И вот мать наконец-то обрадовалась, что у дочери появился парень. Но из-за черствости и равнодушия даже не спросила, кто он и чем занимается, а Вика не спешила делиться. Она решила действовать по интуиции.

И вот сейчас она сидела напротив Андрея, слушала его голос и умирала от желания. Это было дикое животное чувство, никогда ранее ею не изведанное, какое-то колоссальное физическое притяжение, химия: и в воздухе, что искрил, и в умопомрачительном запахе свежести, который исходил от Андрея, и в ее теле, что желало ласки. Когда он смотрел на нее, по шее и груди пробегал жар, а живот скручивало, но это была приятная боль. Это было возбуждение, о котором Виктория неоднократно читала, но никогда раньше не испытывала.

Андрей отвез ее на машине к дому. Прощались они у подъезда, он поблагодарил ее за прекрасный вечер и сказал:

– Я приглашаю тебя послезавтра на балет в Большой на «Евгения Онегина».

Глаза Виктории вспыхнули:

– В Большой? – переспросила она.

– Угу. Композитор…

Она перебила его:

– Петр Ильич Чайковский. Когда-то у меня была мечта исполнить партию Лариной.

– Ты занималась балетом?

Она горько улыбнулась.

– Расскажешь мне в следующий раз?

Виктория кивнула, а ее щеки снова залило лихорадочным румянцем.

Спать легла она, как только поставила цветы в вазу. Долго смотрела на них и гладила бархатные лепестки, глупо улыбаясь. Уснуть удалось только на рассвете, а с утра вскочила и побежала на работу, чтобы еще хоть разок посмотреть на него. А может, даже и поговорить удастся…

Лучше страстно любить и потерять, чем никогда не любить

Андрей вернулся домой, когда стемнело. Не успел он раздеться, на его телефон пришло сообщение, что тест готов и результат можно узнать по ссылке.

Он кликнул, прошелся глазами по черным буквам и, тяжело выдохнув, присел на диван.

Шесть лет назад он не решился на этот тест, а сейчас какого-то