Официантка для Босса - Никки Зима

Через три часа безумных поисков понимаю, что мы с Волковым выглядим так, будто нас пропустили через стиральную машину.

А я ещё готова завывать на луну от бессилия.

— Всё. Возвращаемся в торговый центр. Может, он там, у мусорок, — мрачно заключает «жених», разворачивая машину.

Мы подъезжаем к огромной пустынной парковке ТЦ. Ночь. Фонари льют бледный свет на асфальт. Тишина. И вдруг…

— Смотри! — я впиваюсь ногтями в рукав его пиджака.

Под одним из фонарей, как монумент самому себе, сидит Эмир. Величественный. Спокойный. Целый.

— УРА-А-А-А! — я выскакиваю из машины с таким воплем, будто выиграла миллиардный джек-пот в «Русское Лото».

Я визжу от счастья, Никита хлопает себя по коленям, мы чуть ли не обнимаемся прямо посреди парковки, подпрыгивая от восторга.

Волков забывает о своей аллергии.

— Эмир! Старина! Мы тебя нашли! — делает шаг к псу, протягивая руку.

И тут из-за мощной спины кобеля высовывается крошечная, дрожащая мордочка.

Пара огромных глаз, полных ужаса и обожания, смотрит на нас. Ещё один, точнее одна, чихуахуа со съехавшим на бок её бантиком вместо ошейника.

Эмир поворачивает голову и коротко виляет обрубком хвоста, будто говорит: «Не бойтесь, это моя. Я её нашёл. И мы теперь вместе».

Мы замираем в ступоре. Волков первым нарушает тишину:

— Так вот оно что… Он не потерялся. Он… на свидание ходил.

Я медленно опускаюсь на корточки.

— Здравствуй, невеста. — чихуахуа трясётся и виляет сразу всем телом, но доверчиво приближается к моим раскрытым ладоням, — теперь нас с тобой у Волкова двое.

Мне кажется, что я слышу его сдавленный стон.

— Добро пожаловать в наш дурдом, — заключает Никита, — давайте в машину.

Он открывает дверь, пытается подсадить подружку Эмира, но тот слегка рычит.

— Пошёл ты! — не выдерживает Волков.

— Видите? — фыркаю я. — Даже пёс чувствует, что вам нельзя доверять невесту без контракта.

Никита закатывает глаза.

— Охренительно. Это тот же пёс, которого я пытался по незнанию спасти? И…

— …пытался сдать обратно, — поправляю я.

— …он считает меня угрозой для этой… этой сардельки в бантике!

Я медленно, не делая резких движений, опускаюсь на колени.

— Иди ко мне, девочка, — ласково говорю я. — Он нехороший, а я добрая.

Чихуахуа смотрит на меня умоляющими глазами, потом на Эмира. Тот, кажется, взвешивает все «за» и «против», и наконец коротко виляет хвостом — разрешает.

Малышка тут же прыгает ко мне на руки и зарывается мордочкой в мою шею, дрожа всем телом.

— Вот видишь? — торжествующе говорю я Никите. — Девушки ко мне тянутся. И собаки тоже.

Никита смотрит на эту сцену с таким отчаянием, будто его лишили наследства во второй раз за день.

— Утром у меня не было ни одной собаки, — произносит он с надрывом. — Теперь их три плюс одна… Невеста. Похоже, что вы все явно сговорились свести меня с ума.

— Сарделька звучит пошло, ей не нравится. Я назову её Малышкой.

Мы уезжаем с пустынной парковки. Я на заднем сиденье с двумя собаками. Эмир положил свою тяжёлую голову мне на колени, а Малышка устроилась у него между ушами, как королева на троне.

Волков пожимает плечами и улыбается. Что-то рано он расслабился, я ему ещё не простила мой дебют в соцсетях в тоге.

— Эмир, ты просто красавчик. Смотри, какую прекрасную невесту за час нашёл. А Волков за тридцать лет никак не найдёт…

Глава 12 Вижу тень наискосок, Рыжий берег с полоской ила

Если бы я знал, что знакомство семьи с моей «невестой» превратится в съёмочную площадку ток-шоу «Пусть говорят», я бы настоял на подписании контракта о неразглашении.

— Если бы я знал, что знакомство семьи с моей «невестой» превратится в съёмочную площадку ток-шоу «Пусть говорят», я бы настоял на подписании контракта о неразглашении.

Такого, про можно было бы без суда и следствия застрелить любого на месте при попытке селфи.

Мои родственники и якобы «друзья» кружат вокруг Алины, как голодные акулы вокруг туристов, упавших за борт.

— Ой, давайте я с вами сфоткаюсь! — визжит тётя Люда, тыча телефон в лицо Алине. — Я же всегда говорила, Никита, что ты женишься на знаменитости! А Ирочка Шкет — это же наше всё!

Алина улыбается так, будто у неё свело скулы. Она шипит мне сквозь зубы, не переставая улыбаться тёте Люде:

— Волков. Если эта дама с усами ещё раз попытается обнять меня за талию, вы уж простите, но я буду вынуждена познакомить её с моим локтем. В нос.

Я пытаюсь отвлечь толпу:

— Может, перейдём к шампанскому? Или к закускам? Вот там, смотрите, красная рыба! Прямо как в инстаграме Ирины Шкет!

Не работает. Дядя Валера уже ставит Алине лайки в прямом эфире и комментирует: «Красавица! А почему у тебя на прошлой неделе волосы были розовые, а сейчас нет?».

Алина поворачивается ко мне. В её глазах — молчаливая угроза, понятная без слов: «Спасай. Или умрёшь».

Спасение приходит откуда не ждали.

Симфонический оркестр (да, моя маман наняла оркестр, потому что «так прилично») начинает играть что-то торжественное.

Моя родительница направляется к микрофону. Она сияет. Обожает благотворительность и возможность рассказать об этом на аудиторию.

— Дорогие гости! — начинает она, и я уже готовлюсь к двадцатиминутной речи о спасении амурских тигров.

Но тут из толпы выныривает Ольга. Моя…

Так скажем, бывшая. Немного… нет, не немного.

Гораздо пьянее, чем следует быть на таком мероприятии. Она идёт к микрофону с видом голливудской звезды, идущей за «Оскаром».

— Мария Сергеевна, извините, — говорит она сладким голосом, выхватывая микрофон из рук моей матери так ловко, будто тренировалась годами, — у меня есть новость. Для всей семьи.

В зале воцаряется тишина. Даже оркестр замолкает. Ольга улыбается. Улыбка у неё кривая, пьяная, но очень довольная.

— Я хочу вас всех поздравить, — она делает паузу, собираясь с мыслями, — особенно тебя, Никита. У нас будет ребёнок. Я беременна. От тебя.

Тишина. Такая густая, что в ней можно задохнуться. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Рядом со мной Алина замирает. Потом она медленно поворачивается ко мне и поднимает бровь.

— Надо же так набухаться. Поздравляю, будущий папочка, — говорит она так тихо, что слышу только я. — Надо было сразу арендовать её, она просто прелесть.

Никто не понимает, шутит Ольга или говорит серьёзно. Она стоит, покачиваясь, с микрофоном в руке, и смотрит на меня с вызовом.

Мама чуть ли не падает в обморок. К счастью, её подхватывает дирижёр