Уголь в геополитической системе координат: истоки отрасли, тенденции, перспективы - Андрей Сизов

балансе КНР доля угля в 1996 г. превысила 76,2%. Из чего, в частности, следует критически важная роль данного вида топлива не только в сохранении высоких темпов экономического роста нового глобального центра силы, но и в целом в обеспечении энергетической безопасности Поднебесной.

Рис. 3.20

Добыча угля в КНР в 1978–2009 гг. (млн т)

Глава 4. Запад и уголь: От любви до ненависти… и обратно

4.1. Уголь как первооснова объединения Европы

4.2. Реструктуризация угольной промышленности: опыт Великобритании в ХХ веке

4.3. Четвертый энергопереход как инструмент геополитической борьбы

4.4. Антироссийские санкции и реанимация европейской угольной промышленности

4.5. Влияние декарбонизации на использование угля в мировой энергетике

4.1. Уголь как первооснова объединения Европы

Девятнадцатого сентября 1946 г. Уинстон Черчилль в своей речи в Цюрихском университете отмечал, что первым шагом на пути к послевоенной европейской интеграции должно стать партнерство между Францией и Германией[82]. Одного из лидеров антигитлеровской коалиции не упрекнешь в незнании истории. Британский политик-«тяжеловес» прекрасно знал, насколько велик вклад немецко-французского противостояния в милитаризацию Европы.

В свою очередь, едва ли не главная причина разногласий между двумя крупнейшими державами континента – контроль над крупнейшими угольными бассейнами. В этом смысле не такими уж беспочвенными были опасения Франции, что переход под ее суверенитет Эльзаса и Лотарингии после капитуляции гитлеровского Третьего рейха может спровоцировать рост реваншистских настроений в ФРГ. Подобно тому, как это происходило в самой Франции после того, как эти богатые углем земли достались Германии, победившей во франко-германской войне 1870–1871 гг.[83]

Рис. 4.1

Жан Монне (1888–1979)

Источник: Keystone France, Wikimedia Commons

Рис. 4.2

Робер Шуман (1886–1963)

Источник: Agence de presse Meurisse, Gallica Digital Library

Вариант разрешения этой коллизии предложил в 1950 г. французский предприниматель Жан Монне, выдвинувший идею создания Европейского объединения угля и стали (ЕОУС)[84].

Проект, поддержанный и всячески продвигаемый министром иностранных дел Франции Робером Шуманом[85], позволял решить сразу несколько задач.

Во-первых, благодаря выводу на наднациональный уровень координации действий национальных угольных и сталелитейных компаний, снижалась их зависимость от изменчивой рыночной конъюнктуры, что в свою очередь минимизировало вероятность сокращений зарплат и массовых увольнений на соответствующих производствах. А значит – в силу роли угольной и металлургической отраслей в национальных экономиках – обеспечивалась стабильность уровня жизни в странах, присоединившихся к ЕОУС.

Во-вторых, поскольку угольная промышленность и металлургия – основные поставщики сырья для ОПК, участие в наднациональном контроле над этими отраслями и Франции, и ФРГ сводило на нет возможность нового вооруженного конфликта между ними[86].

В-третьих, ЕОУС – опять же в силу значимости консолидируемых таким образом отраслей – становилось первым, но весьма перспективным шагом на пути к более масштабному объединению Европы.

Нелишне также отметить, что серьезным стимулом для появления ЕОУС стало создание в 1949 г. Совета экономической взаимопомощи (СЭВ)[87], выводящего из-под прямого контроля Запада ключевых восточно-европейских поставщиков угля, таких как Польша и Чехословакия.

«План Шумана» положительно восприняли Бельгия, Италия, Люксембург, Нидерланды и ФРГ, наряду с Францией выступившие учредителями ЕОУС[88].

Соответствующий межгосударственный договор, подписанный 18 апреля 1951 г. и вступивший в силу 25 июля 1952 г. (после ратификации парламентами стран-подписантов), обозначал общие цели[89], общий рынок[90] и общие институты[91].

В рамках ЕОУС упразднялись таможенные пошлины во взаимной торговле, проводилась совместная модернизация угледобывающих и сталелитейных предприятий, обеспечивалось стимулирование экспорта, унифицировались транспортные тарифы и условия поставок продукции[92].

Уже к 1958 г. объемы торговли сталью между участниками ЕОУС выросли на 151%, железной рудой – на 25%, углем – на 21%. А к 1962 г. доля угля в топливно-энергетическом балансе этих стран составляла около 50%. В свою очередь, производство стали обеспечивало 38,8% их ВВП[93].

На фоне все большей переориентации крупнейших мировых экономик на нефть и газ как альтернативные углю энергоносители участникам ЕОУС пришлось прибегнуть к ликвидации становившихся избыточными угледобывающих мощностей. Сходные процессы, но уже из-за обострившейся конкуренции с компаниями из стран, не входящих в ЕОУС, прежде всего китайскими, в 1970-е гг. затронули и сталелитейные предприятия[94].

Однако на популярности объединения это не отразилось. В 1973 г. к ЕОУС присоединились Великобритания, Дания и Ирландия, в 1981 г. – Греция, в 1986 г. – Испания и Португалия, в 1995 г. – Австрия, Финляндия и Швеция.

4.2. Реструктуризация угольной промышленности: опыт Великобритании в ХХ веке

По иронии судьбы, к тому времени, когда Черчилль своими рассуждениями о европейской интеграции вдохновил политиков континента на создание ЕОУС, на его родине, некогда ставшей пионером мировой угольной промышленности, эта отрасль переживала далеко не лучшие времена.

Рис. 4.3

Уильям Беверидж (1879–1963)

Источник: Deutsche Fotothek, Abraham Pisarek

В 1946 г. лейбористы, выигравшие выборы у возглавляемых Черчиллем консерваторов, инициировали национализацию 958 угольных предприятий[95]. Таким образом новая правящая партия реализовала идеи экономиста Уильяма Бевериджа, принадлежавшего к так называемому Фабианскому обществу, члены которого придерживались социалистических взглядов, но считали возможным победить капитализм не в результате восстания или непримиримой классовой борьбы, а вследствие «войны на истощение». Именно так поступил в свое время древнеримский военачальник Фабий Максим Кунктатор (Медлительный) в войне с превосходящей армией Ганнибала.

Контроль государства над ключевыми секторами экономики последователи Бевериджа рассматривали как необходимый предварительный этап их социальной модернизации, перехода к более широкому внедрению элементов плановой экономики и обеспечения всеобщей занятости[96].

Для управления национализированными шахтами создан Национальный угольный совет (National Coal Board)[97], в функции которого кроме решения организационных вопросов входили задачи реорганизации и ликвидации убыточных предприятий, подготовки кадров, координации деятельности угольных предприятий в сферах геологоразведки, бурения, добычи и продажи угля.

У Национального угольного совета были подразделения на региональном, районном и местном уровнях, которые наделялись определенными полномочиями, позволяющими гибко и оперативно реагировать на отраслевые вызовы, не дожидаясь, пока они станут общенациональными[98].

Также были созданы Индустриальный совет потребителей угля (Industrial Coal Consumers' Council) и Совет потребителей угля внутреннего рынка (Domestic Coal Consumers' Council)[99], что обеспечивало доступ к управлению отраслью для ключевых покупателей сырья.

В целом благодаря лейбористской реформе угольной промышленности в конце 1940-х гг. были созданы комплексные механизмы социального партнерства, включающие государственные, предпринимательские и общественные структуры, оказывающие влияние на производственные и обеспечивающие процессы функционирования угольной отрасли.

Когда в 1951 г. консерваторы вернулись к власти, созданные лейбористами структуры управления угольной