Уголь в геополитической системе координат: истоки отрасли, тенденции, перспективы - Андрей Сизов

В свою очередь, предложения международных (но по факту – западных) финансовых институтов в немалой степени основывались на британском, немецком и бельгийском опыте реформирования угольной промышленности. Например, в Британии и Германии преобразования угольной отрасли заняли около 40 лет, в течение которых объем добычи упал, соответственно, в 11,5 и 5,5 раз; число действующих шахт снизилось в 58 и 16 раз, а количество занятых на производстве сократилось в 98 (с 588 до 6 тыс. человек) и 24 раза (с 1 млн до 42 тыс. человек) соответственно.

Для российской угольной отрасли в качестве основных были определены следующие задачи:

1. Выведение из эксплуатации убыточных предприятий[150], а также шахт с опасными условиями труда и нерентабельных предприятий с неблагоприятными геологическими условиями угледобычи[151];

2. Создание условий для прекращения дотирования отрасли за счет федерального бюджета[152];

3. Избавление угольных предприятий от непрофильных активов[153];

4. Повышение эффективности мер социальной защиты работников угольных предприятий и объединений[154];

5. Предотвращение протестных настроений среди шахтеров[155];

6. Повышение конкурентных преимуществ российских угольных экспортеров.

При этом разработчики программы реструктуризации отечественной угольной промышленности исходили из следующих предпосылок:

1. Восстановление добычи в среднесрочной перспективе вследствие роста спроса со стороны как внутренних, так и зарубежных потребителей;

2. Повышение доли угля в энергобалансах России и других стран по мере исчерпания мировых запасов нефти и газа;

3. Определение динамики угледобычи потребностями как российских, так и зарубежных потребителей энергоресурсов;

4. Рост конкурентоспособности предприятий угледобывающей отрасли[156] за счет повышения производительности труда, снижения производственных затрат[157], освоения месторождений с наиболее благоприятными геологическими условиями и применения новых технологий.

Обозначенные преобразования в отечественной угольной отрасли были намного масштабнее аналогичных зарубежных реформ и, наоборот, значительно уступали им по отведенному времени.

Предстояло в сжатые сроки решить ряд сложных, взаимосвязанных масштабных проблем, затрагивавших не только угольную отрасль[158], но и всю российскую экономику. При этом ни общее состояние рынка энергоносителей[159], ни ситуацию в мировой угольной отрасли[160], ни макроэкономические показатели России никак нельзя было назвать благоприятствующими.

Тем не менее на первом этапе реформ удалось добиться снижения уровня производственного травматизма, оптимизации механизмов ценообразования, повышения производительности труда[161], продажи непрофильных активов[162] и закрытия убыточных предприятий[163], наращивания экспортных поставок[164], обеспечить концентрацию производства[165].

Нельзя не сказать и о сокращении размеров госдотаций[166]. С 1993 по 1998 г. доля средств федерального бюджета в финансировании угольных предприятий сократилась с 70% до 13%. Правда, здесь роковую роль сыграла недооценка скорости изменений конъюнктуры мирового рынка энергоносителей. Азиатский финансовый кризис, разразившийся в 1997 г., повлек за собой обвал цен на все виды сырья. А это, в свою очередь, не замедлило сказаться как на доходах российского бюджета, так и на экспортной выручке отечественных угольщиков.

В результате к весне 1998 г. задолженность по зарплате в отрасли достигла 3,8 млрд руб., вызвав очередной всплеск шахтерской протестной активности, ярким проявлением которой стала организация пикетов, блокировавших движение железнодорожного транспорта и получивших название «рельсовых войн»[167]. Наибольших масштабов такие акции достигли в Кузбассе[168].

Рис. 5.1

Станция Потанино. Бастующие шахтеры. 1998 г.

Источник: Владимир Федоренко / РИА Новости

Блокирование железных дорог оказалось наиболее действенным способом добиться уступок со стороны федеральных властей. Погашение задолженности по зарплатам и увеличение размеров дотаций из федерального бюджета продемонстрировали уязвимость тогдашнего руководства страны, дав бастующим возможность выдвигать уже социально-политические требования[169]. Во многом этим объясняется тот факт, что, несмотря на угрозу полномасштабного транспортного коллапса[170], 62% российских граждан, включая не только избирателей оппозиционных партий[171], поддержало «рельсовые войны».

В то же время нельзя исключать, что именно необходимость идти на уступки шахтерам и, соответственно, увеличение бюджетных вливаний в отрасль пагубно отразились на макроэкономической стабильности. И в конечном счете – еще больше усугубив и без того крайне непростую ситуацию с госфинансами – если не предопределили, то приблизили кризис, разгоревшийся в России в августе 1998 г.

Почти четырехкратная девальвация рубля – одно из самых серьезных и крайне болезненных для основной массы населения его последствий. Но, как это ни парадоксально на первый взгляд, во многом столь масштабное обесценивание национальной валюты обусловило подъем, который отечественная угольная отрасль пережила в последующие годы.

5.2. Возрождение угольной промышленности России

Еще в 1995 г. эксперты «Росугля» предсказали восстановление угольной отрасли в 1999 г. В этом году объем добычи вырос более чем на 7% и достиг 249,2 млн т[172].

На 70% этот результат был обеспечен перспективными угольными предприятиями[173], что доказывало успешность проведенной оптимизации шахтного фонда[174]. В результате приватизации, а также череды отраслевых слияний и поглощений значительная часть национальной добычи угля оказалась под контролем 50 компаний и холдингов[175]. Многие шахты и разрезы вошли в состав металлургических и энергетических холдингов, таким образом получив гарантированных потребителей своей продукции. Кроме того, новые собственники, стремясь увеличить собственную капитализацию, стали активно инвестировать в инфраструктурные проекты, позволяющие более эффективно решать проблемы транспортировки угля[176].

В то же время более 93% убыточных, неперспективных и геологически опасных предприятий вошли в стадию ликвидации. Это позволило существенно сократить неэффективное расходование средств федерального бюджета (ранее направляемых на поддержание на плаву заведомо нерентабельных шахт) и увеличить финансирование социальных и экологических программ[177]. Хотя в числе до конца не решенных проблем остались такие, как трудоустройство увольняемых горняков, расселение людей из ветхого жилья в зоне проведения горных работ, а также переселение жителей шахтерских регионов Крайнего Севера.

Как бы там ни было, но российские угольщики сумели накопить достаточный запас прочности, чтобы сравнительно безболезненно пережить очередной финансово-экономический кризис. В 2008 г., после того как обвал американского ипотечного рынка и крах крупнейших банков США обернулись глобальной рецессией, ожидаемо поползли вниз цены на основные сырьевые товары, включая металлы. В свою очередь, почти 30%-е падение производства стали и чугуна не могло не обвалить мировой спрос на коксующийся уголь.

2009 г. ознаменовался значительным снижением уже российского ВВП. Внутреннее потребление угля упало на 12%. Это, в свою очередь, отразилось на уровне занятости в угольной промышленности, приведя к увольнению до 12 тыс. человек[178]. А также – на объеме инвестиций в отрасль, сократившихся на 13%[179].

В целом в 2009 г. производство угля в Российской Федерации упало почти на 9% (на 28,1 млн т) – до 298,5 млн