Уголь в геополитической системе координат: истоки отрасли, тенденции, перспективы - Андрей Сизов

Впрочем, по поводу динамики спроса со стороны крупнейших импортеров российского угля существуют разные прогнозы. Подчас диаметрально противоположные.

В следующей главе мы подробнее рассмотрим, какие факторы говорят в пользу оптимистичного сценария, а какие – наоборот.

Глава 6. Уголь: Перспективы

6.1. Значение угля в экономиках Глобального Юга

6.2. Угледобыча и торговля углем в мировой экономике

6.3. Влияние климатических изменений на глобальное потребление угля

6.4. Идея международного угольного альянса

6.1. Значение угля в экономиках Глобального Юга

В последние десятилетия основными потребителями угля в мировой экономике[199] стали страны Глобального Юга: Китай, Индия, страны АСЕАН[200], Турция, ЮАР и другие быстрорастущие экономики, для большинства из которых актуальна проблема обеспеченности в больших объемах сравнительно недорогими и доступными энергоносителями. Уголь, производство и использование которого требуют намного меньше первоначальных инвестиций и затрат по времени по сравнению с другими видами топлива, оказывается в этом плане едва ли не безальтернативным.

С учетом вышесказанного вполне логично, что именно Китай, как один из безусловных глобальных экономических лидеров, доминирует и на мировом угольном рынке, потребляя больше этого сырья, чем все остальные страны мира[201]. Таким образом Поднебесная добивается снижения зависимости от импорта энергоносителей, в первую очередь нефти и газа[202].

85% китайского потребления приходится на энергетический уголь (4,146 млрд т), около 74% этих объемов используется в качестве топлива на теплоэлектростанциях (ТЭС). По данным Global Energy Monitor, только в 2024 г. в Китае было введено таких генераций суммарной мощностью 30,5 ГВт, тогда как во всех остальных странах мира соответствующий показатель составил лишь 13,5 ГВт. Поэтому, несмотря на определенное снижение темпов экономического роста[203], спрос на энергетический уголь в Китае в 2024 г. вырос на 2,7%. В то же время потребление коксующегося угля, наоборот, снизилось на 2,2% до 720 млн т[204]. При этом каждая третья ТЭС в Китае использует технологию ультрасверхкритичного (ultra-supercritical, USC) парообразования, обеспечивающую КПД 44–46% и позволяющую снижать выбросы CO2. В свою очередь, в структуре строящихся ТЭС доля ультрасверхкритичных энергоблоков достигла 96%[205].

Показательно, что энергетикой или металлургией диапазон использования угля в Китае не ограничивается. Угольные компоненты играют важную роль в производстве цемента, текстильных изделий, бумаги. Правда, и здесь сказалось снижение темпов экономического роста, которое не могло не проявиться в динамике строительного рынка, и как следствие – в спросе на цемент. Пик его производства в Китае был достигнут в 2020 г. и составил 2,4 млрд т. А в 2024 г. данный показатель опустился ниже отметки в 2 млрд т впервые с 2010 г.

Еще один крупный китайский потребитель угля – химическая промышленность, использующая это сырье для производства аммиака[206], метанола и этиленгликоля[207].

В 2024 г. Китай импортировал около 100 млн т российского угля, что составляет примерно пятую часть от общего объема зарубежных закупок. Однако, как отмечают отраслевые аналитики, сырью из России приходится конкурировать как с недорогим монгольским углем, так и высококачественным австралийским. Неслучайно уже в 2024 г. доли Монголии и Австралии на китайском угольном рынке выросли с 10% и 1% до 15%. В то же время доля Индонезии сократилась с 58% до 44%, а России – с 23 до 18%. А согласно подсчетам Центра экономического прогнозирования Газпромбанка, в первой половине 2025 г. российский угольный экспорт в Китай сократился на 25% в годовом выражении.

Понятно, что ограниченная пропускная способность Восточного полигона – одно из главных препятствий для экспансии российских угольщиков на емком китайском рынке. Но едва ли не в меньшей степени свободу ценового маневра им ограничивают импортные пошлины на уголь, введенные властями Поднебесной. Судя по заявлениям представителей Минэнерго России, по состоянию на октябрь 2025 г. этот вопрос так и не был урегулирован.

Объемы потребления угля в Индии приближаются к 1,5 млрд т[208], из-за чего эта страна занимает второе место в мире по степени карбонизации своей экономики, опережая Европу и Северную Америку вместе взятые[209].

Суммарная мощность индийских угольных ТЭС достигла 218 ГВт при общей мощности всех генераций страны 451 ГВт. Для сравнения – у индийских же ВЭС и СЭС этот показатель суммарно не превышает 140 ГВт. При этом к 2030 г. мощности индийских угольных ТЭС должны возрасти на 30 ГВт в дополнение к 50 ГВт, находящимся в стадии строительства в настоящее время.

Надо сказать, что декарбонизации в Индии тоже уделяется большое внимание. К 2030 г. суммарная мощность ВИЭ-генераций должна вырасти к 2030 г. на 500 ГВт. Но даже при таких темпах развития зеленой энергетики доля угля в национальном энергобалансе сократится от силы до 66% к 2027 г. В абсолютных величинах это потребует свыше 1 млрд т топлива только на обеспечение теплогенерации, или прироста угольного потребления на 1,7% ежегодно в течение 2025–2027 гг.[210]

В настоящее время Coal India Limited (CIL) добывает 800 млн т, удовлетворяя внутренний спрос на энергетический уголь примерно на 80%. Такое доминирование – а заодно и превращение CIL в крупнейшую государственную угледобывающую компанию в мире – стало результатом национализации отрасли в 1970-х гг. Тем не менее, как следует из приведенных цифр, зависимость индийской энергетики от угольного импорта остается весьма высокой.

Более того, есть основания предполагать, что давление со стороны администрации Дональда Трампа, который пытается вынудить Индию отказаться от покупки нефти у России, приведет к дальнейшему повышению доли угля в индийском энергобалансе. С неизбежным в этом случае наращиванием закупок данного вида топлива за рубежом.

В этом плане весьма показательно масштабное госфинансирование ($1 млрд) проектов по газификации угля. Ожидается, что к 2030 г. эти предприятия (ввод в строй которых запланирован на 2027 г.) будут ежегодно газифицировать до 100 млн т угля[211].

Разумеется, отсюда не следует, что, сокращая в угоду США потребление российской нефти, Индия будет покупать у России больше угля. Но вряд ли случайно, что именно на фоне усиления антииндийской риторики Вашингтона экспорт российского энергетического угля в Индию, по данным консалтинговой компании Bigmint, в январе – июне 2025 г. вырос на треть, до 4,3 млн т.

Сложнее обстоит дело с коксующимся углем. В сентябре 2025 г. EY Parthenon и Индийская ассоциация производителей стали опубликовали отчет, согласно которому спрос на этот вид сырья к 2030 г. вырастет со 152 до 220 млн т. При этом импорт увеличится почти вдвое – до 115 млн т. С учетом того, что Россия, наряду с Австралией, США, Канадой и (с недавних пор) Монголией