Уголь в геополитической системе координат: истоки отрасли, тенденции, перспективы - Андрей Сизов

Но эти рестрикции были бы не настолько чувствительны, не столкнись отрасль с опосредованным влиянием западных санкций в отношении других сырьевых экспортеров. Нефтяникам, металлургам, производителям удобрений, как и угольным компаниям, пришлось переносить центр тяжести своего экспорта с Запада на Восток и, в силу значительно увеличившихся объемов, использовать железную дорогу. Но в данном случае речь идет о товарах с более высокой маржой, чем уголь, что существенно повышает ценность таких грузоотправителей для РЖД. И дело здесь не столько в корыстолюбии, сколько в стремлении железнодорожников накопить достаточно финансовых ресурсов как раз для решения, пожалуй, главной транспортной проблемы наступившего десятилетия.

В феврале 2024 г. в Послании Федеральному собранию Президент России В. В. Путин отметил, что с расширением Восточного полигона «в свое время "зевнули", вовремя кое-что не сделали». Но до 2030 г. пропускная способность БАМа и Транссиба, по словам главы государства, должна вырасти с 173 до 210 млн т в год. В апреле 2024 г. правительство утвердило паспорт третьего этапа модернизации БАМа и Транссиба, общая стоимость которого оценивается в 3,74 трлн руб. А в июне 2025 г. стало известно, что ВЭБ.РФ и несколько других банков выделяют 1 трлн руб на строительство ряда объектов Восточного полигона.

Очевидно, расширение Восточного полигона имеет все основания называться «стройкой века». В том числе и исходя из размера требуемых затрат. При этом нельзя не учитывать, насколько ограничена свобода финансового маневра у государства в условиях масштабных антироссийских санкций, обусловленного этими рестрикциями падения ключевых для бюджета доходов от нефтегазового экспорта и с другой стороны – роста расходов казны, включая те, которые связаны с проведением СВО. Согласно данным, представленным Минфином в октябре 2025 г., дефицит консолидированного бюджета с января по август указанного года составил 3,66 трлн руб.

Близость этой суммы к величине затрат на Восточный полигон, конечно, всего лишь случайное совпадение. Но оно лишний раз показывает, насколько непросто в нынешней ситуации изыскивать средства если не на расширение Восточного полигона как таковое, то по крайней мере на то, чтобы максимально форсировать модернизацию БАМа и Транссиба.

В свою очередь, по данным Forbes, РЖД входит в первую тройку российских компаний по размеру задолженности, которая по состоянию на 30.06.2025 г. превышала 3,3 трлн руб. С учетом таких привходящих не кажется совсем уж неоправданным рост железнодорожных тарифов, которые, согласно подсчетам NEFT Research, выросли за последние семь лет на 176% при инфляции 61%. Равно как и отказ от понижающих коэффициентов для угольщиков и приоритет перевозки маржинальных грузов 2-го и 3-го тарифных классов[197].

С 1 января 2025 г., по решению правительства, для обеспечения недискриминационного доступа к железнодорожной инфраструктуре приоритетность вывоза угля по железной дороге снижена с третьей до шестой очереди. В Минтрансе России данный шаг объясняли необходимостью повысить экспортные доходы более рентабельных отраслей за счет облегчения и ускорения выхода к портам Дальнего Востока, а также – повысить финансовую эффективность РЖД.

При этом рентабельность угольщиков, наоборот, оставляет желать лучшего. По итогам 2024 г. суммарная прибыль угольных компаний упала более чем на 68% (до 140,4 млрд руб.), а убыток, наоборот, вырос в 2,6 раз (253 млрд руб.). Таким образом, сальдированный отраслевой «минус» составил 112,6 млрд руб. против «плюса» в 374,7 млрд руб., полученного в 2023 г. Каждое второе угольное предприятие страны оказалось убыточным, тогда как в 2023-м в эту категорию попадало лишь каждое третье. «В 2024 г. угольная отрасль стала единственной крупной убыточной отраслью в России», – констатировали в Минэнерго.

Но эта тенденция, к сожалению, сохраняется. По данным Росстата, с января по июль 2025 г. угольщики получили сальдированный убыток в 225 млрд руб., а число убыточных предприятий выросло почти в полтора раза по сравнению с 2024-м.

В немалой степени причина тому – неблагоприятная конъюнктура мирового угольного рынка в сочетании с неизбежными дисконтами, обусловленными как санкциями в отношении морских перевозчиков, так и опасениями покупателей попасть под вторичные санкции. Серьезным ударом для российских угольных экспортеров стали китайские импортные пошлины (3% – на коксующийся и 6% – на энергетический уголь). Из-за них только за первые семь месяцев 2024 г. объем российских поставок в КНР сократился на 10% (до 54,4 млн т), а их стоимость упала почти в 1,7 раза (до $5,5 млрд).

По данным Центра ценовых индексов, в первой половине 2025 г. стоимость российского угольного экспорта достигла минимумов конца 2020 – начала 2021 гг., т. е. самого «дна» времен пандемийной рецессии.

Но теперь даже столь существенно сократившиеся экспортные доходы в значительной мере отбирает логистика – по подсчетам Price Benchmark Center, с 2022 г. доля логистики в цене российского угля выросла с 50% до почти 90%.

Возникает парадоксальная ситуация, чем-то схожая с проблемой «курицы и яйца». Понятно, что угольщики будут в числе главных выгодоприобретателей, когда планы по модернизации Восточного полигона окончательно воплотятся в жизнь. Но реализация этих планов, а точнее – необходимость изыскивать средства на эту «стройку века», вынуждает тех же угольщиков туже затягивать пояса.

При этом угольные компании не снижают объемов производства, даже если это оборачивается работой себе в убыток. Консервация шахт, пусть и частичная, существенно повышает затраты при перезапуске. Кроме того, в этом случае существенно возрастают и социально-политические риски, с учетом того, что в отрасли сегодня работают 140 тыс. человек. А в некоторых регионах угольные предприятия – крупнейшие налогоплательщики. Неслучайно бюджет того же Кузбасса в 2024 г. недополучил около 60 млрд руб., а в 2025 г. нарастающим итогом эта цифра достигла почти 100 млрд руб.[198]

Тем не менее к августу 2025 г. 23 угольным предприятиям все же пришлось приостановить работу. Всего же, по оценкам Минэнерго России, в группе риска 53 угледобывающих производства.

В конце мая 2025 г. правительство разработало ряд мер по поддержке угольной отрасли. В их числе:

● отсрочка по НДПИ и страховым взносам до 1 декабря, а при необходимости и продление этого послабления на более длительный период;

● предоставление сибирским угольным компаниям компенсации в размере 12,8% от величины тарифа на экспортные перевозки угля в северо-западном и южном направлениях;

● предоставление адресных субсидий на компенсацию части стоимости логистических затрат при экспорте угольной продукции на дальние расстояния;

● утверждение планов финансового оздоровления предприятий отрасли, в том числе предусматривающего помощь непосредственных бенефициаров (акционеров), а также ограничения на выплату дивидендов, повышение оплаты труда высшему менеджменту, оптимизацию затрат;

● рассмотрение возможности (с учетом позиции Банка России) реструктуризации кредитной задолженности предприятий угольной отрасли, испытывающих серьезную долговую нагрузку.

В октябре 2025 г. замминистра энергетики Д. В. Исламов заявил, что финансовые меры поддержки угольной отрасли сработали эффективно, а ситуация с экспортом должна стабилизироваться уже в 2026 г. Более того, ожидая