Разговоры в царстве мертвых - Лукиан Самосатский

Алфей. Как хорошо, Посейдон, ты знаешь мою речку! К ней-то я и спешу.

Посейдон. Что ж, ступай и будь счастлив в любви. Только скажи мне вот что: откуда ты знаешь Аретузу? Ведь сам-то ты житель Аркадии, а она сиракузянка!

Алфей. Я тороплюсь, Посейдон, а ты меня задерживаешь пустыми вопросами.

Посейдон. Верно, ты прав. Беги к своей возлюбленной и, вынырнув из моря, слейся с ней в дружном созвучии, и пусть ваши воды смешаются воедино.

4

Менелай и Протей

1. Менелай. Я охотно верю, Протей, что ты превращаешься в воду, ведь ты морское существо, и даже в дерево – это тоже можно допустить… Наконец, что ты принимаешь вид льва, хоть это и удивительно – все же не выходит за пределы вероятного. Но если ты действительно способен, живя в море, превращаться в огонь, то этому я весьма удивляюсь и просто отказываюсь верить.

Протей. Не стоит удивляться, Менелай, ведь это несомненно так.

Менелай. Не спорю, я и сам это видел, но, говоря между нами, мне кажется, что в этом деле замешано какое-то колдовство, то есть ты, оставаясь все тем же, лишь обманом зрения действуешь на зрителя.

2. Протей. Но о каком же обмане можно говорить при столь очевидных явлениях? Разве не с открытыми глазами ты наблюдал за всеми моими превращениями? А если ты все-таки не веришь и думаешь, что все это обман, какое-то видение, встающее перед глазами, то приблизься ко мне, когда я превращусь в огонь, и коснись меня рукой. Вот ты и узнаешь, имею ли я только вид огня или обладаю также его свойством обжигать.

Менелай. Этот опыт, Протей, не совсем безопасен!

Протей. Ты, Менелай, говоришь так, словно никогда не видел полипа и не знаком со свойствами этой рыбы.

Менелай. Полипа, положим, я видел, но о его свойствах охотно бы послушал твое повествование.

3. Протей. Так вот. К какой бы скале полип ни приблизился и ни приладил к ней, присосавшись, чашечки своих щупальцев, он становится подобен ей и меняет свою кожу, делая ее похожей на цвет камня. Таким образом полип укрывается от рыбаков, совсем не выделяясь на скале и обманывая ловцов своим полным сходством с ней.

Менелай. Это я слышал, но ведь твое превращение в огонь куда менее вероятно, Протей!

Протей. Уж не знаю, Менелай, кому ты и веришь, если не доверяешь своим глазам.

Менелай. Да, я сам видел твое превращение, но уж слишком оно изумительно. Ты и вода, и огонь в одно время!

5

Панопа и Галена

1. Панопа. Ну как, Галена, видела ты, что вчера во время обеда в Фессалии устроила Эрида в отместку за то, что ее не пригласили на пир?

Галена. Нет, Панопа, ведь я не обедала с вами. Посейдон приказал мне следить, чтобы море не разбушевалось. Так что же устроила Эрида, которую обошли приглашением?

Панопа. Фетида и Пелей уже удалились в опочивальню в сопровождении Амфитриты и Посейдона, когда Эрида, никем не замеченная – это ей не стоило большого труда, потому что одни пили, другие рукоплескали игре Аполлона на кифаре или прислушивались к пению Муз, – вдруг бросила в помещение яблоко, удивительно красивое, все из золота, милая Галена, и с надписью: «Прекрасная да возьмет себе!» Яблоко покатилось и, словно нарочно, остановилось там, где возлежали Гера, Афродита и Афина.

2. Гермес взял его и прочел надпись. Ну конечно, мы, нереиды, молчим: что нам было и делать в присутствии богинь?! А они… каждая из них стремилась получить яблоко, считая себя достойной его. И дело у них дошло бы до драки, если бы не Зевс, который разнял их, сказав: «Я сам не хочу быть вашим судьей, – а они уже предлагали ему их рассудить, – отправляйтесь лучше на Иду, к сыну Приама. Он хорошо умеет ценить все прекрасное, а потому и вас неплохо рассудит».

Галена. Ну и что же богини?

Панопа. Да они, кажется, сегодня пошли на Иду, и уж кто-нибудь скоро сообщит нам имя победительницы.

Галена. Я и сейчас скажу, что никому не устоять в борьбе с Афродитой, лишь бы только судья не страдал глазами.

6

Тритон, Амимона и Посейдон

1. Тритон. Посейдон! К Лерне каждый день приходит за водой девушка. Прекраснейшее создание! Я, по крайней мере, никого не встречал красивее ее.

Посейдон. Что ж, она свободная, Тритон, или чья-нибудь рабыня, которую посылают за водой?

Тритон. Нет, она дочь известного Даная, одна из пятидесяти, по имени Амимона. Я уже справился о ее имени и происхождении. Оказывается, Данай сурово обращается со своими дочерьми: заставляет выполнять тяжелую работу, посылает черпать воду и вообще не позволяет сидеть без дела.

2. Посейдон. Она совершает в одиночестве весь длинный путь из Аргоса в Лерну?

Тритон. Да, одна. И, как ты знаешь, Аргос «многожаждущ», так что приходится постоянно носить туда воду.

Посейдон. О Тритон! Ты ужасно взволновал меня рассказом об этой девушке. Пойдем к ней!

Тритон. Идем. Как раз в это время она ходит за водой, и теперь она уже, пожалуй, на полдороге к Лерне.

Посейдон. Ну так закладывай колесницу! Впрочем, пока лошадей будут запрягать да готовить колесницу, пройдет много времени – лучше подай мне одного из самых быстрых дельфинов. Верхом на нем я доплыву скорее всего.

Тритон. Изволь, вот самый быстроходный дельфин!

Посейдон. Хорошо. Ну, в путь! Ты, Тритон, плыви рядом. Когда мы будем в Лерне, я спрячусь куда-нибудь в засаду, а ты следи… И как только заметишь, что она идет…

Тритон. Вот она, совсем близко!

3. Посейдон. Да ведь это красавица, Тритон, и в самом прелестном возрасте! Нужно похитить ее.

Амимона. Эй, отпусти меня, куда ты меня влечешь? Работорговец, ты подослан нашим дядей Египтом. Я крикну отца на помощь!

Тритон. Молчи, Амимона! Это Посейдон.

Амимона. При чем тут Посейдон? Зачем ты прибегаешь к силе и тащишь меня в море? Ах, я несчастная! Ведь я задохнусь, захлебнувшись в море.

Посейдон. Не бойся, я не причиню тебе никакого вреда. На этом месте, близ пены прибоя, я ударом трезубца заставлю бить ключ из скалы, и он будет носить в твою честь имя, созвучное твоему. А ты сама будешь блаженна и после смерти одна среди сестер не будешь носить воду.

7

Нот и Зефир

1. Нот. Правда ли, Зефир, что Зевс сочетался в любовном порыве с телкой, которую Гермес ведет теперь через морскую пучину в Египет?

Зефир. Правда, Нот. Только это была не телка, а дочь реки Инаха, теперь же Гера обратила ее в телку из ревности к Зевсу, воспылавшему к ней сильной страстью.

Нот. Что