Разговоры в царстве мертвых - Лукиан Самосатский

Аполлон. Ну, на это он не решится, Дионис, у меня ведь не только волосы хорошие, но и стрелы тоже…

24

Майя – Гермес

Гермес. Есть ли, матушка, на небе бог, больше задерганный, чем я?!

Майя. Ну что ты, Гермес…

Гермес. Как что?! Сколько у меня работы – один я выбиваюсь из сил и разрываюсь на столько дел! Утром, только встанешь, изволь столовую подметать, ковры там расстилать… Только что все устроишь – к Зевсу являйся, а потом это день-деньской: бегай вверх и вниз с его поручениями… Только что вернешься, весь еще в пыли, амброзию ему подавай, а раньше, пока не взяли этого мальчишку виночерпия, я еще и нектар разливал. А всего хуже, что и ночью мне одному из всех нет покою: а изволь-ка я тогда души к Плутону отводить, мертвецов туда сопровождать и в судилище их являть. Мало мне днем-то дела: в палестрах быть, на собраниях действовать – мне и ораторов подучивать, мне и похороны устраивать надо!.. Вон оба сына Леды сидят себе по очереди каждый на небе или в аду целый день, а я каждый день изволь быть и тут и там… Вон, сын Алкмены и сын Семены, хоть оба от простых женщин родились, преспокойно себе пируют, а я, сын Майи, внук Атланта, им служу!.. Вот и сейчас, только что я пришел из Сидона от Кадмовой дочери, к которой он посылал меня посмотреть, что она поделывает, и передохнуть я не успел, а он уж опять посылает в Аргос поглядеть, что Даная. «А оттуда, – говорит, – по дороге зайди в Беотию, посмотри, что Антиона!..» Измучился я совсем. Хоть бы продали меня куда-нибудь, как на земле худых рабов продают!..

Майя. Перестань, дитятко! Всячески надо стараться для отца, пока молод… Беги же, голубчик, как послали, в Аргос и в Беотию, да не мешкай, чтобы не попало тебе, чего доброго… Сердиты бывают, кто втюрившись…

25

Зевс – Гелиос

Зевс. Ты что это наделал, негодяй! А?! Все как есть на земле сгубил, давши колесницу в руки этому дурню! То он сжег, слишком близко подъехав, другое – заморозил, отъехавши с огнем очень далеко, все он перепутал, все перепортил! Если бы я, заметив, что там делается, не сшиб бы его молнией, ни одного бы человека не осталось! Выпустил ты нам кучера!

Гелиос. Виноват, Зевс! Но уж ты не гневайся очень, что я уступил сыну на великие его просьбы… Мог ли я думать, что такая беда приключится?!

Зевс. Да разве ты не знал, какое тут нужно внимание и что чуть немного свернуть с пути, как все и поехало?! Разве ты не знал норова своих коней, не знал, как крепко нужно держать вожжи?! Ведь им чуть отпустишь вожжи, сейчас они взбесятся, так что их и не удержишь, и понесут налево, направо, назад, вверх, вниз – куда вздумается… Он совсем ничего с ними поделать не мог…

Гелиос. Все это я знал и долго ему отказывал и не давал править… Но когда он, заливаясь слезами, стал целовать меня, да и Климена с ним, я пустил его, но наказал ему, как ему ехать, насколько ослаблять вожжи, пока поднимается вверх, и как сейчас же их подобрать, когда пойдет на спуск, и как крепко держать все время вожжи и не давать воли коням. Я говорил, как опасно, если не прямо он направит… А он ведь еще дите!.. Как с этаким-то огнем взъехал да глянул в бездонную глубину, понятно, и испугался… А кони-то как почуяли, что не я с ними еду, на юнца-то и не глядя, вынеслись из дороги, вот и наделали бед!.. А он-то с перепугу, чтобы самому не упасть, ухватился, как видно, за обод, вожжи же выпустил… Он уж и наказан, Зевс, да и мне-то довольно горя…

Зевс. Довольно за этакое-то дело?.. На этот раз я тебя прощаю, но впредь, если что-нибудь такое сделаешь или кого подручного вместо себя пошлешь, узнаешь немедля, насколько моя молния сильнее твоего огня… Ну, а его пусть сестры похоронят у Эридана, где он упал, пусть оплачут его и пусть с горя по нем обратятся в черные тополи… Ты почини колесницу – у нее ведь ось сломалась и одно колесо слетело – и опять езди, но хорошенько помни, что я сказал!..

26

Аполлон – Гермес

Аполлон. Не можешь ли ты, Гермес, объяснить мне, который Кастор, а который Полидевк? Я никак не могу их различить…

Гермес. Который был с нами вчера, тот Кастор, а этот Полидевк…

Аполлон. Как ты их различаешь? Они совсем одинаковы!

Гермес. А вот как: у Полидевка на лице шрамы от ударов, которые он получил в драке, а особенно заметен след от раны, которую ему нанес Бебрик Амиков, когда они ездили с Язоном, а у того нет ничего такого, лицо у него чистое и без изъянов.

Аполлон. Спасибо за эту примету, а то все остальное у них так одинаково: и по половине яйца, и по звезде во лбу, и по копью в руке, и кони у обоих белые, так что я зачастую Кастора называл Полидевком, а Полидевка – Кастором. А скажи-ка ты мне еще, почему они никогда не бывают у нас оба вместе, а всегда они пополам – один бог, а другой покойник?

Гермес. А это они из дружбы, так как одному из сыновей Леды было суждено умереть, а другому стать богом, то они таким-то образом и делят бессмертие.

Аполлон. Странный дележ, Гермес! Ведь так они никогда не видятся, чего они, вероятно, всего более желали бы, коли всегда один с богами, другой с мертвецами?! А кроме того, я вот прорицатель, Асклепий – врач, ты отличный учитель по части борьбы, Артемида – повитуха, и вообще мы, боги, все занимаемся каким-нибудь ремеслом, полезным или людям, или богам… А они – что они делают? Или сидят себе просто за столом, этакие-то лентяи?

Гермес. Вовсе нет, у них тоже есть дело: они служат у Посейдона, объезжают море, смотрят, не гибнут ли где корабельщики от бури, и тогда садятся на судно и спасают его.

Аполлон. А… Ну, это хорошее ремесло, полезное…

Морские разговоры

1

Дорида и Галатея

1. Дорида. Прекрасный поклонник, Галатея, этот сицилийский пастух! Говорят, он без ума от тебя.

Галатея. Не дразни меня, Дорида, повторяя чужие шутки. Все же