Разговоры в царстве мертвых - Лукиан Самосатский

Эрот. Не смею я их трогать: они такие серьезные, всегда думают или поют, – и я часто стою и слушаю их пение…

Афродита. Ну, бог с ними, если они такие серьезные. А Артемиды почему ты не трогаешь?

Эрот. Да попасть в нее нелегко: она все бегает по горам. У нее своя особая любовь.

Афродита. Что же она любит, милый?

Эрот. Охоту на оленей, на ланей, ловить их или стрелять – этим она ужасно увлекается. А вот брата ее, хоть он тоже стрелок и охотник…

Афродита. Знаю-знаю, милый, его ты частенько подстреливал…

20

Суд Париса

Зевс – Гера – Афина – Афродита – Гермес – Парис

Зевс. Иди-ка ты, Гермес, с этим яблоком во Фригию к пастуху, Приамову сыну, он бродит около Иды в Гаргарии, и скажи ты ему, что, дескать, Зевс велит тебе, Парис, так как ты молодец красивый и в делах любовных опытен, рассудить этим богиням, которая всех лучше. Победительница в этом споре в награду и получит яблоко. Ну, и вам самим надо пойти к этому судье. Я люблю вас всех одинаково и отказываюсь тут решать, если бы можно было, с удовольствием видел бы я победительницами вас всех, ведь, признавший одну красивейшей, неизбежно станет страшно ненавистен обеим другим, так что я и не берусь быть вам судьей. Молодой же фригиец, к которому вы пойдете, – царевич и милому нашему Ганимеду родня, и хоть человек он простой и малообразованный, но никто не может признать его недостойным предстоящего ему зрелища.

Афродита. Если бы ты, Зевс, самого Мома назначил нам в судьи, и пред ним бы я выступила смело. Сам Мом, со всем своим злым умом, что мог бы во мне осудить?.. Но нужно, чтоб выбранный тобой человек был угоден и этим!..

Гера. Да и я, Афродита, не побоялась бы, хоть бы твоего Арея назначили нам судьей, и согласна и на этого Париса, каков бы он там ни был.

Зевс. Согласна и ты на это, дочка? Что ты говоришь?.. Отворачиваешься и краснеешь… Это уж ваше девичье дело стыдиться таких разговоров! Но ты соглашаешься все-таки. Ну, так идите же, только проспорившие уж не сердитесь на своего судью и не напускайте каких-либо бед на этого молодца. Ведь нельзя же всем быть совсем одинаково красивыми.

* * *

Гермес. Ну, так марш сейчас во Фригию, я вас поведу, а вы не отставайте… Не бойтесь, я Париса знаю. Молодец он красивый, женский пол любит и спор ваш разрешить отлично может. Он уж худо не рассудит.

Афродита. Очень это хорошо, и, по мне, ты это говоришь, что судья он справедливый. А что, он холостой или есть у него жена?

Гермес. Ну, не совсем холостой…

Афродита. Как это?

Гермес. Кажется мне, что живет он с одной женкой с Иды, она ничего себе, но деревенщина и совсем не образованная. Только, кажется, не очень-то он к ней льнет… А на что ты это спрашиваешь?

Афродита. Так себе.

Афина. Не по-посольски поступаешь, Гермес. Что ты с ней шепчешься?

Гермес. Да пустяки, Афина, не о вас. Она спрашивала, холост Парис или женат?

Афина. А ей какое до этого дело?

Гермес. Не знаю. Она говорит, что так себе, вдруг спросила…

Афина. Ну что же? Холостой он?

Гермес. Кажется, что нет.

Афина. Ну, а любит он войну? Любит славу? Или он настоящий пастух?

Гермес. Не могу тебе сказать хорошенько, а думаю, что как молод он, то должен он и этого желать, думать, как бы быть ему первым и в битвах.

Афина. Ага! Ну, я ничуть не беспокоюсь и не сержусь, что ты с ней шептался. Дела Афродиты не важны!..

Гермес. И она почти так же говорила. Так ты не гневайся и не дуйся, что я и ей попросту отвечал. Однако в разговорах-то мы порядком отошли от звезд и уж почти во Фригии. Я уже хорошо вижу и Иду, и Гаргар, да, если не ошибаюсь, вон и сам ваш судья Парис.

Гера. Где? Я не вижу.

Гермес. Вон там, Гера, смотри налево: не у вершины, а внизу. Вон! Где пещера, где видно стадо…

Гера. Не вижу я стада…

Гермес. Как?! Неужели ты не видишь, вон там, куда я показываю пальцем, что меж камнями пробираются коровы, не видишь и человека, который с рожком в руках смотрит с камня, чтобы стадо не разбрелось?..

Гера. Теперь вижу… Так это он?

Гермес. Да, он. Так как мы уже близко, то, я думаю, не пойти ли нам лучше по земле, чтобы не испугать его, если вдруг сверху явимся пред ним.

Гера. Хорошо, пойдемте… Мы спустились, Афродита, и я думаю, ты теперь отлично можешь идти вперед и указывать дорогу. Ты ведь, кажется, знаешь эти места, частенько ты, говорят, спускалась сюда к Анхизу.

Афродита. Я и внимания не обращаю, Гера, на твои задиранья…

Гермес. Да я вас проведу. Я ведь бывал во Фригии, когда Зевс увлекся фригийским мальчиком! Я частенько приходил сюда от Зевса наблюдать за ним. И когда он обернулся в орла, я ведь тоже летел вместе с ним и помогал ему уносить красавчика. Помнится, вон с того утеса он его и подхватил. Мальчуган в это время подыгрывал на дудочке своему стаду, Зевс налетел на него сзади, легонечко обхватили его когтями, а клювом придерживал ему на голове шапочку. Понес мальчика, который страшно перепугался и, обернувшись, смотрел, кто это его… Я тогда его дудочку подхватил: со страху он ее бросил… Однако вон уж Парис совсем близко. Заговорим с ним. Здравствуй, пастух!

* * *

Парис. Здравствуй и ты, молодец. Чей ты? Откуда? И что это за женщин ты ведешь? Нездешние они, не деревенские, больно уж они красивы.

Гермес. Не женщины это, Парис! Это Геру, Афину и Афродиту, да и меня, Гермеса, Зевс послал к тебе… Что ты дрожишь и бледнеешь? Ты не бойся, ничего страшного нет: велит он тебе рассудить их красу. «Он, – говорит, – сам всем хорош и дела любовные знает, ему и книги в руки». А решив спор, в награду лучшей дай это яблоко.

Парис. Дай-ка посмотреть, что такое… «Отдать прекраснейшей…» Но где же мне, господин Гермес, смертному и совсем простому человеку, быть судьей в таком удивительном споре, решить который совсем не по силам пастуху! Тут еще могут рассудить люди опытные, городские, а мое дело –