После измены. Я больше не верю в любовь - Ольга Дашкова

– Эй! – крикнула я, не раздумывая. – Прекратите немедленно!

Подростки обернулись. В их глазах я увидела то же выражение, что и у Валеры, раздражение от того, что кто-то посмел вмешаться в их развлечение.

– А тебе что? – нагло спросил один из них, парень в модной куртке с дорогими кроссовками. – Иди своей дорогой, тетя.

Тетя... Мне тридцать шесть лет, и для этих щенков я уже тетя. Но сейчас было не до самолюбования.

– Оставьте котенка в покое, – твердо сказала, подходя ближе. – Он же маленький, беззащитный. Как вам не стыдно?

– Ой, какая жалостливая нашлась, – засмеялся другой подросток. – А мы ему ничего плохого не делаем. Просто играем.

– Это не игра, это издевательство, – присела и осторожно взяла котенка на руки. Малыш дрожал от холода и страха, прижался к моей груди.

– Отдай! – потребовал первый мальчишка, протягивая руку. – Мы его первые нашли, он наш!

– Нашли, чтобы мучить? – прижала котенка крепче. – Займитесь лучше чем-то полезным, оставьте в покое беспомощное животное.

– Да пошла ты... – начал было один из подростков, но я перебила его:

– Мне бы на вашем месте подумать о том, что издевательство над животными – это статья уголовного кодекса. Особенно если есть свидетели.

Мальчишки переглянулись. Видимо, про статью они не знали, но мой уверенный тон их насторожил.

– Ладно, забирай своего блохастого, – буркнул главный хулиган. – Все равно он скоро сдохнет.

Они развернулись, собираясь уйти, но тот, что был покрупнее остальных, видимо, решил продемонстрировать свою значимость. Резко обернулся и толкнул меня в плечо:

– В следующий раз не лезь не в свое дело, понятно?

Толчок был сильным, к тому же я стояла на скользкой дорожке. Ноги поехали в разные стороны, я упала, инстинктивно прижав котенка к себе правой рукой, чтобы не придавить его весом. Левой рукой попыталась смягчить падение, но неудачно подставила запястье. Острая боль пронзила левое запястье, я неудачно приземлилась на вытянутую руку.

– Так-то, – рассмеялся подросток. – Сама виновата.

Они засмеялись и побежали прочь, оставив меня лежать на ледяной дорожке с ноющей рукой и маленьким комочком жизни в объятиях. Я попыталась встать, но левое запястье пронзила такая боль, что я застонала. Кажется, при падении что-то серьезно повредила. Котенок тихо мяукнул, словно сочувствуя моей беде.

– Целая? – раздался знакомый голос.

Подняла глаза и увидела Алексея. Он стоял надо мной в своем черном пальто, лицо было строгим, но в глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

– Леша... то есть, Алексей, – пробормотала, чувствуя, как щеки горят от стыда. – Я... упала.

– Вижу, – сухо ответил он и протянул мне правую руку. – Вставай.

Но как только попробовала встать, опершись на поврежденное левое запястье, боль заставила меня вскрикнуть.

– Больно? – спросил он, хмурясь.

– Немного, – солгала, хотя боль была довольно сильной.

Алексей внимательно посмотрел на меня, потом на котенка в моих руках, потом в сторону, куда убежали подростки. Его взгляд на мгновение остановился на моей правой руке, на кольцах, которые блестели на пальце. Что-то промелькнуло в его глазах – удивление? Или презрение?

– Сынок Петрова, – пробормотал он, отводя взгляд. – Этот пацан совсем от рук отбился.

– Ты их знаешь?

– Знаю, – мрачно ответил он. – И его родителя тоже. Придется поговорить с Петровым о воспитании сына.

В его голосе прозвучала угроза, и я почему-то не сомневалась, что разговор состоится в самое ближайшее время.

– Котенка зачем взяла? – спросил он, снова кивнув на рыжий комочек в моих руках.

– Они его мучили, – объяснила. – Пинали, тыкали палкой. Он же совсем маленький...

– И что теперь с ним делать будешь? – в его тоне была практичность, но не жестокость.

Я посмотрела на котенка, он смотрел на меня большими зелеными глазами, полными доверия. Худенький, дрожащий, явно голодный, наверняка бездомный.

– Не знаю, – честно призналась я. – Но я не могла оставить его на растерзание этим... детям.

– Руку-то покажи,– Алексей молча изучал мое лицо. Я попыталась пошевелить левым запястьем и поморщилась от боли.– Опухает, – констатировал он. – Нужно к врачу. В травмпункт.

– Да ладно, – попыталась отмахнуться. – Это ерунда, само пройдет.

– Сама ты ерунда, – буркнул он. – Может, перелом. Или серьезное растяжение. Пошли в больницу.

– Не нужно, правда. Я дойду сама...

– Дойдешь, – насмешливо фыркнул он. – С одной рукой, с котом, по скользким дорожкам. Прямо к следующему травмпункту попадешь.

Он был прав, но мне было неловко принимать его помощь. После вчерашней холодной встречи в магазине я не ожидала, что он вообще со мной заговорит.

– Ладно, – решительно сказал Алексей, видя мои колебания. – Или идешь со мной в больницу, или я вызываю скорую. Выбирай.

– Зачем тебе это? – тихо спросила. – Ты же меня ненавидишь.

Он помолчал, разглядывая мое лицо. Его взгляд снова скользнул по моим кольцам, я заметила, как сжались его губы.

– Ненавижу я тебя или нет – это не значит, что буду смотреть, как ты калечишься на улице, – наконец ответил он. – Идем.

Его машина стояла рядом с парком, тот самый черный джип, который едва не убил меня на трассе. Алексей открыл переднюю дверь, помог мне усесться, придерживая за здоровую правую руку. При этом его пальцы случайно коснулись обнаженной коже, я почувствовала, как он напрягся. Котенка я так и держала прижатым к груди.

– Ремень безопасности, – велел он, садясь за руль.

– А котенок?..

– Котенок переживет, – сухо ответил он и завел двигатель.

До больницы мы ехали молча. Я украдкой разглядывала его профиль, вспоминая мальчишку, которого когда-то любила. Теперь это был взрослый, состоявшийся мужчина. Успешный, уверенный в себе, привыкший решать проблемы быстро и эффективно.

Кольца на моем пальце вдруг показались невыносимо тяжелыми. Зачем я их до сих пор ношу? Это же глупо – сохранять символы брака, который разрушен.

И все-таки он остановился, чтобы помочь мне. Несмотря на все обиды прошлого, несмотря на то, что считает меня чужой замужней женщиной, он не прошел мимо чужой беды. Это говорило о его