Пушкин – имя ратное. Потомки поэта во Второй мировой - Лариса Андреевна Черкашина

Совинформбюро. В течение 26 августа наши войска, наступающие западнее Харькова, продвинулись на отдельных участках вперёд от 4 до 6 километров и заняли несколько населённых пунктов. В Донбассе, в районе юго-западнее Ворошиловграда, наши войска вели бои по улучшению своих позиций».

За той скупой сводкой, за теми отвоёванными у врага километрами родной земли, отбитыми деревушками – тысячи прерванных молодых жизней, тысячи искалеченных судеб… Одна из них – Александра Пушкина. Назовем правнука поэта его настоящей родовой фамилией.

Тот августовский день – знаменательный в семейной хронике Пушкиных-Гончаровых: 26 августа (по старому стилю) – день рождения красавицы Натали, удивительным образом совпавший во времени с одним из жесточайших сражений Отечественной войны 1812 года – Бородинским. Она всегда полушутя замечала, что исторический день не даёт ей забыть о своём возрасте. Грядущий день – Натальин – также памятен, он всегда пышно праздновался в семьях Пушкиных и Гончаровых. Не единожды упоминал в письмах эти два августовских дня и Александр Сергеевич, поздравляя жену и тёщу Наталию Ивановну.

…Рассвет нового дня не довелось встретить рядовому Катыбаеву-Пушкину. Не довелось узнать, что 27 августа 1943 года Гитлер прибыл в Винницу, точнее, в свою ставку «Вервольф» (Werwolf – на немецком буквально «волк-оборотень»), что в восьми километрах севернее города.

Личное присутствие фюрера диктовалось необходимостью: во что бы то ни стало нужно было удержать тот стратегически важный для немцев район.

Генерал-фельдмаршал Фриц Эрих фон Манштейн, один из стратегов вермахта, а с февраля 1943-го по март 1944-го командующий группой армий «Юг», доложил Гитлеру обстановку: немецкие части истощены в результате непрерывных боев и что потери составляют сто тридцать три тысячи человек. Он настойчиво требовал у Гитлера придать ему ещё двенадцать дивизий. Фюрер обещал подкрепление: «передать с фронтов групп армий “Север” и “Центр” все соединения, какие можно только оттуда взять». Однако прибывший в ставку фельдмаршал фон Клюге доложил, «что не может быть и речи о снятии сил с его участка фронта». Не могла выделить ни единой дивизии в поддержку и группа армий «Север».

Под вечер того дня из радиоприёмников по всей стране прозвучал торжественно-спокойный голос Левитана: «В течение 27 августа наши войска, наступающие западнее Харькова, продвинулись на отдельных участках вперёд от 5 до 8 километров и заняли несколько населённых пунктов. <…> В Донбассе, в районе юго-западнее Ворошиловграда, наши войска продолжали успешное наступление».

Шёл 797-й день войны. Рядовой Катыбаев-Пушкин не услышал ту свежую сводку Совинформбюро…

Он погиб за украинское село Бабаи, что вольно раскинулось на правом берегу реки Уды в окаймлении вековой дубравы. Село с трёхсотлетней историей прежде называлось Архангельским, по возведённому здесь некогда каменному храму с колокольней во имя Архангела Михаила.

В конце восемнадцатого века, в доме местного священника, жил и писал свои творения славный философ Григорий Сковорода. Позднее, в том же сельском доме останавливались на ночлег, будучи проездом через Бабаи, Антон Дельвиг, близкий друг поэта, и Лев Пушкин, его младший брат.

А ныне основной достопримечательностью села, уже посёлка Бабаи, стала братская могила погибших здесь советских воинов. К чести жителей, воинский мемориал – достойный памяти героев, на его багрово-мраморных плитах выбиты имена тех, кто навеки упокоился в той украинской земле. Против фамилий всех погибших красноармейцев значится один и тот же последний их земной день – 26 августа 1943 года.

Среди бесчисленного множества фамилий есть и его, гвардии рядового Александра Катыбаева. Так и оставшегося навечно тридцатитрёхлетним…

Уже после войны братья Николай и Григорий разыскали то украинское село: именем брата-гвардейца, сложившего голову на ратном поле, была названа тогда сельская школа.

Александр Пушкин пал смертью храбрых под Харьковом. Странно звучит…

Как сложилась бы военная судьба Александра, носи он свою подлинную фамилию? Возможно, иначе… Ведь на том же Втором Украинском фронте воевал и его младший брат Григорий: освобождал Харьков, Николаев, форсировал Днепр. Снарядам не кланялся и от пуль не прятался… Но в 1944-м, накануне исторической Корсунь-Шевченковской операции, командир дивизиона полюбопытствовал: откуда, мол, у старшины такая звучная фамилия – Пушкин? И услышав, что Григорий Пушкин приходится правнуком самому Александру Сергеевичу, поступил сообразно со своей совестью и разумением: отправил старшину Пушкина в офицерское училище, на учёбу, в тыл.

«…Внуки будут уважены за имя, нами им переданное…» – писал некогда Пушкин. И как оказалось, – пророчески. Фамилия, подобно бронежилету, прикрыла правнука поэта от фашистских пуль.

…Александр Катыбаев знал, бесспорно, предысторию своего появления на свет. Но, видимо, доброе имя матери было куда важнее для него, чем восстановленная родовая фамилия. Ещё до свадьбы соседи подсмеивались над его невестой: «Смотри, Верка, ведь за Пушкина замуж-то идёшь!» Очень уж походил жених и лицом, и статью на своего «отчима».

Александр Катыбаев (Пушкин). 1942 г.

Всего-то и осталось от Александра Катыбаева, от его жизни – несколько старых снимков. На старинной добротной фотографии, по краю которой золотом выведена надпись: «Царское Село», годовалый малыш в ночной рубашонке нетвёрдо стоит на подушечке, уцепившись за руку кормилицы. На другой – уже в Лопасне – он, семилетний, с матерью и братьями. И ещё одна фотокарточка – пожелтевшая, с надорванным краем. На снимке, присланном с фронта, гвардии рядовой Александр Катыбаев в шапке-ушанке (с красной звездочкой) и в наглухо застёгнутой солдатской шинели. На обороте – полустёртая чернильная надпись: «1 января 1942 года». Новогодний снимок. Последний в его недолгой жизни…

Пушкинская Лопасня

Сын Александр, Шурка-младший, так звала его баба Юля, рос без отца, сохранив о нём лишь смутные мальчишеские воспоминания. А вот деда Григория Александровича запомнил хорошо. И как тот, приходя с работы (а перед войной внук поэта работал в рукописном отделе Ленинки, разбирал пушкинские автографы), обязательно приносил ему гостинец; и как любил дед в гостиной, на столе раскладывать пасьянс.

И ещё в память Александра-младшего занозой врезался давний сентябрьский день: в урне с прахом деда, что везли из Москвы на родовое кладбище в Лопасню, словно продолжало стучать его сердце. Это билась о металл оплавленная медная бляха с командирского дедовского ремня…

Родовое кладбище Пушкиных – по соседству со старым гончаровским домом, в церковной ограде. Старинная церковь Зачатия Святой Анны, где причащались и венчались дети и внуки Александра Сергеевича, по счастью, уцелела в богоборческие времена. В ней крестили одних потомков поэта и отпевали – других. Пушкинский некрополь – застывшее в мраморных надгробиях родословие: старший сын поэта Александр Пушкин, его супруга Софья Александровна, внук поэта Григорий Александрович и его младший брат Сергей Пушкин, корнет драгунского Сумского полка, застрелившийся из-за любви к юной Машеньке Бельгард.

Отец красавицы, полтавский