Нечисть на полставки - Марина Анатольевна Андреева

— У неё просто плохой характер, — поправляю. — И не читай ауры, это жутко.

— Хорошо, не буду.

В одиннадцать начинается еженедельная планерка. Иду в переговорную, Яр — за мной. Садится на стул рядом, положив ноги на стол. Начальник Сергей Игоревич, пятидесятилетний мужчина с брюшком и дорогими часами, вещает про квартальные показатели. Яр слушает минут пять, потом наклоняется ко мне.

— Твой начальник думает не головой, — шепчет. — А местом ниже спины. Хочешь, подпалю его кресло?

— Нет, — шиплю сквозь зубы, делая вид, что записываю что-то в блокнот. — Ничего не поджигай.

— А он знает, что у тебя на руке ожог? Может, показать ему?

— Яр, умоляю. Заткнись.

— Хорошо, — замолкает на две минуты. Потом снова: — А у него любовница младше его на двадцать пять лет. Вижу по запаху. Он пахнет её духами.

— Мне всё равно, — шепчу.

— А она беременна. От него.

Поднимаю глаза. Сергей Игоревич вещает про синергию и KPI, а у него, оказывается, любовница беременна. Интересно, знает ли его жена? Впрочем, не моё дело.

Планерка заканчивается. Возвращаюсь к столу, Яр идёт за мной, комментируя каждого коллегу. «У этого проблемы с потенцией, у той муж пьёт, у того кредит на три миллиона». Прошу его замолчать, он говорит, что не может, потому что «должен исполнять желания, а ты не загадала».

— Загадываю, — говорю. — Сделай так, чтобы я не слышала твоих комментариев.

— Это сложно, — задумывается. — Могу говорить тише.

— Давай, говори тише.

Он понижает голос до шёпота, но продолжает комментировать. Теперь это похоже на белый шум. Почти привыкаю.

Час дня, презентация для крупного клиента. В переговорной собираются: я, Сергей Игоревич, Оля (она отвечает за дизайн) и клиент. Клиента зовут Аркадий Борисович, он владелец сети ресторанов «Русская тройка». Ему лет сорок пять, он хорошо одет, пахнет дорогим одеколоном и самодовольством.

Открываю презентацию, начинаю рассказывать про стратегию продвижения. Аркадий Борисович смотрит не на слайды, а на меня. Сначала думаю, что ему интересно, потом понимаю — смотрит на мою грудь.

Яр, сидящий в углу на подоконнике, напрягается. Чувствую это по ожогу — он начинает пульсировать чаще.

— Алиса, — перебивает меня Аркадий Борисович, — вы очень убедительны. И очень красивы. Вы замужем?

— Это не относится к делу, — отвечаю, стараясь сохранить профессиональный тон.

— Просто интересно, — он улыбается, и в улыбке есть что-то масляное. — У вас есть кто-то?

— Есть, — говорю, не уточняя, что «кто-то» — это демон на подоконнике.

— Жаль, — он тянется через стол и берёт меня за руку. Пальцы липкие, влажные, сжимают моё запястье — как раз то место, где ожог. — А вы не хотели бы поужинать сегодня? Я знаю отличный ресторан. Мой.

Дёргаю руку, но он держит крепко. Смотрю на Яра. Его глаза уже не янтарные, а алые. И он поднимает руку.

— Не надо, — шепчу одними губами.

Он не слушает. Делает едва заметный жест пальцами.

Галстук Аркадия Борисовича вспыхивает. Прямо на шее. Синее пламя, вонь палёной ткани, клиент вскакивает, бьёт себя по груди, кричит. Оля визжит. Сергей Игоревич хватает бутылку с водой и заливает огонь.

Галстук превращается в чёрную тряпку. Шея клиента красная, но не обожжённая — только напугана.

— Статическое электричество! — говорю громко. — В этом здании сухой воздух, предупреждала!

— Статическое электричество не поджигает галстуки! — орёт Аркадий Борисович. — Это ваша презентация? Это поджог? Я подам в суд!

— Это случайность, — Сергей Игоревич бледнеет. — Алиса, выйди.

Выхожу. Яр идёт за мной, его глаза всё ещё алые.

— Ты идиот? — шиплю, когда мы заходим в пустую переговорную. — Ты чуть не убил клиента!

— Я не чуть не убил, — спокойно отвечает он. — Поджёг галстук. Кожа не пострадала. Он просто испугался.

— Ты мне работу срываешь!

— Он лапал тебя, — Яр сжимает челюсти. — Схватил за руку. Туда, где мой знак. Не имел права.

— Это просто клиент! Они все такие! Привыкла!

— Не надо привыкать, — он подходит ближе. — Я здесь, чтобы защищать тебя. Ты загадала желание? Нет. Но знаю, что ты хотела, чтобы он заткнулся. И он заткнулся.

Открываю рот, чтобы возразить, но в переговорную входит Сергей Игоревич.

— Алиса, — говорит он, не замечая Яра. — Иди к HR. Клиент успокоился, но я должен сделать выговор. Ты понимаешь.

— Понимаю, — говорю и иду к HR.

Яр остаётся в коридоре, чувствую его присутствие спиной. Он невидим для других, но его тепло — как печка рядом.

Два часа дня, кабинет HR. HR-менеджер Ирина Валерьевна, женщина с причёской «боб» и вечно недовольным лицом, читает мне нотации про профессиональную этику.

— Статическое электричество, Алиса, не поджигает галстуки. Вы врёте. Я не знаю, что там случилось, но клиент жалуется. Должна вас предупредить: ещё один инцидент — увольнение.

— Хорошо, — говорю. — Поняла.

Выхожу от HR и вижу Олю. Она стоит у кулера, пьёт воду и улыбается.

— Слышала, — говорит она. — У тебя проблемы.

— Не твоё дело, — отвечаю.

— Просто заметила, что ты в последнее время странно себя ведёшь. Разговариваешь сама с собой. Смотришь в пустоту. У тебя кто-то есть? Или ты того... крыша поехала?

— У меня всё нормально, — прохожу мимо неё, чувствуя, как Яр ворчит у меня за спиной.

— Эта женщина — змея, — говорит он. — Могу сделать, чтобы у неё волосы выпали?

— Не надо.

— А прыщ на носу?

— Яр, нет.

— Хорошо. Но она змея.

Шесть вечера, встреча с Антоном. Рабочий день подходит к концу. Собираю вещи, когда в офис входит Антон. Он в дорогом костюме, с букетом цветов. Коллеги оглядываются.

— Алиса, — говорит он громко, чтобы все слышали. — Я за коробкой. И заодно поговорить.

— Коробка в кладовке, — отвечаю холодно. — Возьми и иди.

— Не торопись, — он подходит ближе. — Хочу извиниться. Я был дураком. Ты без меня... ну, ты знаешь.

— Что я без тебя знаю?

— Ты без меня никто, — произносит с такой уверенностью, что замираю на секунду. — У тебя никого нет. Ты работаешь, возвращаешься в