Нечисть на полставки - Марина Анатольевна Андреева

Хватаю подушку с дивана (она лежит рядом, он, видимо, перетащил её на кухню) и запускаю ему в голову.

— Ты! — ору, и голос срывается на крик. — Ты обещал желания исполнять, а не в сны лезть!

Он ловит подушку на лету, прижимает к груди, не переставая ухмыляться. Спокойный как удав.

— Твоё желание было — испытать страсть без обязательств, — говорит ровно. — Я дал тебе пробу. Бесплатно. Ты не просила, я не навязывался. Ты сама сказала «хочу».

— Во сне!

— В пограничье. Это не совсем сон. Ты там была в полном сознании. И твоё тело отреагировало. Само. Без принуждения. Я ничего не делал, чего ты не хотела.

— Ты... ты читал мои мысли!

— Я исполнял желания, — он ставит кружку на стол и пододвигает вторую ко мне. — Пей чай. С мятой. Успокаивает.

Открываю рот, чтобы сказать что-то ещё более язвительное, но он встаёт, подходит ко мне, и замолкаю. Он стоит в двух шагах, и чувствую его тепло — как от печки, как от костра. Пахнет дымом и мятой, и этот запах уже стал привычным, почти родным.

— Ты не злишься, — говорит тихо, заглядывая в глаза. — Ты смущена. Потому что тебе понравилось. Потому что хочешь продолжения. Но боишься себе признаться.

— Заткнись, — шепчу, но в голосе нет силы.

— Не могу. Ты не загадала желание.

— Загадываю. Заткнись.

— Поздно, — он делает шаг назад, давая пространство. — Ты должна сказать это в момент моей уязвимости. А сейчас я просто счастлив. Ты стонала моё имя, Алиса. Во сне. Я слышал.

— Ты... ты не мог слышать! Ты был в гостиной!

— Ожог, — он касается своего запястья. — Он связывает нас. Я слышу твои сны. И чувствую твои желания. Каждое. Даже те, которые ты сама себе не признаёшь.

Закрываю лицо руками. Краснею до корней волос, до кончиков ушей. Кощей, который сидит на холодильнике и наблюдает за нами, мяукает — кажется, осуждающе.

— Это унизительно, — говорю сквозь пальцы.

— Почему? — Яр садится обратно за стол, жестом приглашая сесть напротив. — Ты женщина. Я мужчина. Мы нравимся друг другу. В этом нет ничего унизительного.

— Ты не мужчина, ты демон.

— Я был мужчиной. И внутри я всё ещё человек. Особенно рядом с тобой. Особенно когда ты смотришь на меня так, как сейчас.

Опускаю руки. Смотрю на него. Он серьёзен — ни тени ухмылки. Глаза янтарные, тёплые, почти просящие. В них нет той самоуверенности, что была днём. Только ожидание. Только надежда.

— Дай мне чаю, — говорю. — И больше не лезь в мои сны.

— Хорошо, — он наливает чай из заварника. — Только если ты сама не позовёшь.

— Не позову.

— Посмотрим.

Сажусь напротив, обхватываю кружку ладонями. Чай горячий, с мятой — он заварил мятный, хотя не говорила, где он лежит. Нашёл сам. Пью, смотрю на него поверх кружки. Он смотрит на меня. Молчим. Тишина на кухне — только холодильник гудит и Кощей умывается на холодильнике, шумно, старательно.

Думаю о том, что этот демон знает меня лучше, чем любой живой человек. Знает, как сплю, что люблю пить, какие у меня фантазии. Знает, что хочу его. И вместо того чтобы пугаться, чувствую облегчение. Кто-то наконец видит меня настоящую. Без масок, без «я сильная и независимая», без дежурной улыбки. Просто Алиса. Которая хочет страсти. Которая хочет, чтобы её хотели. Которая устала быть одна.

— Ложись спать, — говорит Яр. — У тебя завтра работа.

— Не могу уснуть.

— Хочешь, расскажу сказку?

— Ты издеваешься?

— Нет, — он серьёзен. — Я умею рассказывать сказки. Пятьсот лет практики. Пока лежал в Нави, слушал, как духи рассказывают. Запоминал.

— Давай, — откидываюсь на спинку стула, подтягиваю колени к груди, закутываюсь в халат. — Расскажи.

Он начинает. Голос низкий, тягучий, как мёд. Рассказывает про князя и русалку, про то, как любовь спасла их обоих, как русалка отдала голос, чтобы князь выжил, а князь пришёл за ней на дно. Просто, без пафоса, но в его голосе столько боли, что понимаю: это не выдумка. Это его история.

Слушаю, закрыв глаза. Голос убаюкивает, тепло разливается по телу, жар внизу живота утихает, сменяется спокойствием. Веки тяжелеют, дыхание выравнивается. Засыпаю прямо за столом. Прислонившись головой к стене. В пижаме с зайчиками. Под присмотром демона, который пьёт мятный чай из моей кружки и смотрит на меня так, будто я — всё, что у него есть.

Раннее утро вторника, шесть часов. Просыпаюсь от того, что Кощей трётся об мою ногу. Открываю глаза — на кухне, голова на сложенных руках, спина затекла, шея затекла, в плече колет. На плечах — плед. Яр накинул его, пока спала. Тёплый, пахнет дымом. Сам он сидит на диване в гостиной, дремлет, подложив ладонь под щёку. Ноги свешиваются с подлокотника — диван коротковат для его роста.

Смотрю на него. На спящего демона. На того, кто был в моём сне. На того, кто целовал меня в шею и шептал «скажи, что хочешь меня». На того, кто мог взять меня прямо там, в пограничье, но не взял, потому что хотел, чтобы я выбрала сама.

В голове путаница. Должна бояться. Должна злиться. Должна выгнать его. Вместо этого беру телефон и пишу Лене.

Я: Он приснился мне голым. Почти.

Лена отвечает через секунду — она всегда просыпается рано, даже в выходные.

Лена: Опиши подробно.

Я: Нет.

Лена: Алиса! Я твоя лучшая подруга! Я имею право знать! Он был красивый? Что делал? Вы...

Я: Мы целовались. Во сне. Но это было как наяву.

Лена: И как?

Смотрю на Яра. Он спит, и в свете утреннего солнца его лицо кажется почти человеческим. Красивым. Беззащитным. Ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты, на щеке отпечаток от подушки.

Я: Жарко.

Лена: Это всё?

Я: Внизу живота до сих пор пульсирует.

Лена: Поздравляю, ты влюбилась в демона!

Я: Я не влюбилась. Это просто сон. Физиология.

Лена: Конечно-конечно. Просто сон, после которого у тебя пульсирует внизу живота. Бывает. У меня так после кофе.

Я: Лена, иди в жопу.

Лена: В