Квестор 2 - Эл Лекс

станции, с кем у нас заключен эксклюзивный контракт на спонсорство. Они представляют только нас, «Богдан», пользуются только нашим оружием и умениями, а любые наши контракты, которые они выполняют, оплачиваются в двойном размере. — Богдан слегка развел руками. — На мой взгляд условия более чем достойные, как вы считаете?

Я никак не считал. Мне сама по себе идея заключать какие-то договора с корпоратами казалась чем-то средним между добровольным рабством и попытками пройти по канату над бездной, а уж эксклюзивные контракты это и вовсе звучит как «ты становишься нашей собственностью».

— Разумеется, за теми, кто заключил подобный контракт, нужен неусыпный контроль. — продолжал тем временем Богдан. — Они как-никак превращаются в ресурс корпорации, а за ресурсами всегда надо следить. Поэтому за Динарой следили тоже, а как только вы своими руками отправили ее в ГГ — тут же сообщили мне о произошедшем.

Что и требовалось доказать.

Становиться ресурсом, тем более ресурсом корпорации, в мои планы не входило — ни сейчас, ни когда бы то ни было еще, — поэтому про себя я сразу поставил крест на этом предложении…

Но все же было интересно, что Богдан скажет еще. И, чтобы подстегнуть его словоохотливость, я напрямую спросил:

— Я все еще не понимаю — при чем тут я? Вы мне тоже хотите предложить эксклюзивный контракт? Как Динаре?

— Я смотрю, вы не только прямолинейный человек, но еще и весьма догадливый и проницательный! — Богдан ткнул в мою сторону пальцем. — Что ж, в целом вы правы — я действительно крайне заинтересован в вас, как в новом эксклюзивном квесторе нашей корпорации… И нет, совсем не в таком виде, как это происходит с Динарой или с любым другим нашим эксклюзивным квестором.

— А в каком тогда? — усмехнулся я. — Да и какой он вообще, этот «вид»? Вашим квесторам нельзя сражаться друг с другом? Увидев друг друга, они должны поприветствовать друг друга, выпить по бутылочке и разойтись, довольные встречей?

— Ах, если бы! — Богдан покачал головой. — Если бы все обстояло так, как вы описали, это многократно снизило бы для нас риски… Но одновременно с этим это легко могло попасть под определение «скрытая коллаборация», что повлекло бы за собой немедленный бан всех, кто был в этом уличён.

— «Всех»? — уточнил я. — Не «обоих», а именно «всех»?

— Да, именно что «всех». — Богдан пожал плечами. — Потому что как только нашлись умники, которые начали коллаборироваться по двое, тут же нашлись еще большие умники, которые начали это делать по трое, четверо, и даже пятеро. Поэтому в правилах так и указали — «всех», независимо от цифры.

Снова правила, о которых я слышу впервые в жизни… То о чем Бадабум «не говорил, да?», а я не спрашивал, потому что не знал о том, что оно вообще есть. С одной стороны, «скрытая коллаборация» действительно может стать проблемой для тех, кто в ней не участвует, с другой — это не та вещь, до которой можно додуматься вот так, вдруг. Это же надо специально сидеть с полным сводом правил и внимательное изучать все формулировки, чтобы найти в них лазейку, которой можно будет воспользоваться, чтобы получить преимущество.

И вот что интересно — моё взаимодействие с Кайсой на высадке за «скрытую коллаборацию» не посчитали, или по крайней мере не сообщили мне об этом. Получается, подобные вещи не попадают под это определение, хотя по всем признакам — должны.

А какие тогда попадают? Проклятье, надо уже наконец собраться и узнать полностью о квесторстве всё, начиная от правил и заканчивая тем, что я могу себе позволить после такой удачной, если верить Богдану, вылазки. Иначе я исключительно по незнанию вполне могу вкрячиться в какой-то блудняк, после которого путь на поверхность для меня окажется закрыт навсегда.

А мне это не нужно.

— Поэтому нет, наши квесторы при встрече должны себя вести точно так же, как с любыми другими квесторами. — продолжил Богдан. — Они стараются не попасться друг с другом в одной и той вылазке, поэтому соблюдают строгую очередность, это да. Но если вдруг что-то пойдет не так, и они встретятся на поверхности — тогда все будет так же, как если бы это были просто два незнакомых друг с другом квестора. — продолжал Богдан, пока я раздумывал. — А что касается вас… Я не готов предложить вам полноценный эксклюзивный контракт, потому что… ну откуда я могу знать — может, вам просто повезло, ведь раз в год и палка стреляет! А раз не могу предложить его, то не могу предложить доступ ко всему нашему арсеналу, но!..

Он важно поднял палец, как будто переходил к самому главному:

— Я могу оставить удвоенную награду за наши контракты. И могу вдвое ускорить ваш прогресс движения по арсеналу нашей корпорации. Вы будете получать в два раза больше очков лояльности и откроете всё доступное оружие в два раза быстрее. А оружие у нас что надо! «Отбойник» — самое мощное оружие начального уровня! «Шреддер» — самый скорострельный пистолет-пулемет в своем классе! РУКАВ — автоматический ракетомет, позволяющий превратить поле боя в огненный хаос! Разве это не прекрасно? Что вы думаете?

— Я думаю, что мне нужно время. — ответил я, поднимаясь на ноги. — Такие решения с наскока не принимаются, сами понимаете.

— Если бы я был на вашем месте, я бы согласился не раздумывая. — подмигнул мне Богдан. — Но вы правы — все люди разные, и некоторым действительно нужно время, чтобы понять, что лучшего предложения им никто не выдвинет. Когда будете готовы принять мое предложение — просто позвоните по этому номеру, и мы все обсудим.

И он достал из кармана жилетки и толкнул ко мне по столу пластиковую черную визитку, на которой кирпично-рыжим было написано «Константин Богдан» и номер телефона.

— Спасибо. — я взял визитку, поставил на стол бокал, из которого так ни глотка и не сделал. — В таком случае я пойду.

— Да, конечно! — радушно улыбнулся Богдан и отсалютовал мне своим бокалом. — Приятно было познакомиться, Виктор Шторм!

Я знал, что он врёт. А про самого себя я не мог сказать, что мне было приятно с ним познакомиться, поэтому я не сказал ничего.

Да мне и не хотелось говорить. Всё равно я уже определился, что с этим проходимцем, который считает людей ресурсами, я не желаю иметь ничего общего. Тем более, ничего такого, что подразумевало бы потерю моей личной свободы. Хоть какой-то ее части.

Мои мысли сейчас занимало совсем другое — то, на что надоумил меня Богдан, хоть какая-то польза