Квестор 2 - Эл Лекс

за спиной источника света, а где — и в отражающую поверхность, которых на станции немало. Я пытался уловить хотя бы намек на то, что шкафчик собирается схватиться за пистолет, и если бы уловил — тут же сделал бы лишний шаг, даже скорее прыжок, вперед. Впечатал бы стопу под колено переднему молодчику, сразу укорачивая его на добрых полметра, выдернул пистолет из кобуры, и, не разворачиваясь, а просто просунув пистолет в подмышечную впадину, выпустил половину магазина.

А потом развернулся и выпустил вторую половину — уже прицельно.

Однако шкафчики явно не собирались проявлять в мою сторону никакой агрессии, даже несмотря на то, что атмосфера для этого казалась идеальной — в коридорах никаких свидетей. Даже когда мы вышли в Атриум, оказалось, что и там тоже нет практически никого. Все заведения стояли закрытыми, и только вывеска бара Астрид светилась, как всегда, да изнутри раздавались веселые голоса и звон стаканов. Ну оно и понятно — бар есть бар, у него вечер и ночь легко могут стать самыми прибыльными часами.

За прозрачным куполом потолка висела «Афина», затянутая черными тучами ШТОРМа, и в них изредка проскальзывала краснота молний. Вот уж кто точно не собирался ложиться спать — так это «Афина».

Мы с молодчиками подошли к штаб-квартире «Богдана», и я замедлил шаг для того, чтобы задрать голову и осмотреть ее снизу вверх. Я уже видел ее, когда Бадабум рассказывал про корпорации, но тогда это было мельком, без особого интереса, не то что сейчас.

Штаб-квартира «Богдана» насчитывала целых четыре этажа. Наверное, насчитывала бы и больше, но пятый этаж всунуть уже просто некуда — мешает прозрачный потолок. Крыша штаб-квартиры не доходила до него буквально каких-то полметра, и висящая почти на самом верху слабо светящаяся вывеска «корпорация Богдан» отражалась в нем простеньким, но со вкусом выполненным логотипом — схематичным сверлом бура в окружении нескольких треугольничков, призванных, судя по всему, изображать летящую в сторону породу.

Кроме вывески ничего не намекало, что штаб-квартира функционирует прямо сейчас. Ни одно окно не светилось, и даже за двустворчатыми дверями главного входа царила тьма и пустота.

Однако, мы и не пошли к главному входу. Мальчики-шкафчики повели меня дальше, за угол здания, где, как оказалось, прятался небольшой, буквально на двоих, лифт. Его прозрачная шахта, прикрепленная к стене, уводила на самый верх, и, если я правильно понял, кроме нижней токи и верхней, больше нигде он не останавливался.

— Прошу вас. — один из шкафчиков указал на лифт. — Господин Богдан ожидает.

О как. Мальчики-шкафчики со мной, судя по всему, не отправятся, и это прямо интересно. Получается, господин Богдан желает не просто встретиться со мной — он желает встретиться полностью наедине, чтобы даже его собственные охранники не знали, о чем пойдет разговор.

Да уж, теперь вариант с тем, что я перешел «Богдану» дорогу и корпорация желает от меня избавиться, можно смело признавать несостоятельным.

В лифте обнаружилась всего одна кнопка, по нажатию которой двери закрылись и кабина сдвинулась с места, неспешно вознося меня под самую крышу. Вряд ли меня поднимают на четвертый этаж для того, чтобы предложить сброситься с этой высоты на землю, так что маловероятно, что двери, через которые вошел, откроются еще раз, поэтому я сразу же развернулся лицом к стене и совершенно не удивился, когда лифт довез меня до двери. Довольно неплохо замаскированной двери, которую с уровня земли, да еще через хоть и прозрачную, но все равно бликующую, шахту лифта, хрен разглядишь.

Лифт остановился и дверь мягко и бесшумно скользнула в сторону, открывая передо мной…

Хм…

Я, конечно, ожидал, что Константин Богдан захочет поговорить со мной в неформальной обстановке, без галстуков, что называется. А еще заодно без костюмов в общем, без круглых столов и секретарш-стенографисток.

Но все же я ожидал, что встреча пройдет в каком-то кабинете, офисе, на крайний случай — конференц-зале корпорации!

И уж чего я точно не ожидал — так это попасть в квартиру!

Да, черт возьми, квартиру! Из лифта я вышагнул сразу в огромную, размером в пять или даже шесть моих конур, комнату, обставленную так, словно какому-то безумцу пришло в голову совместить в одном помещении исторический музей и выставку авангардного искусства. На дальней от меня стене горел настоящим химическим пламенем, пожирая настоящие деревянные дрова, сложенный из камня камин, а напротив него стояло высокотехнологичное кресло-качалка, в котором каждый квадратный сантиметр поверхности можно было подкрутить и настроить так, чтобы идеально подходило под изгибы конкретного тела. Недалеко от камина на стене висели широко расставленные разлапистые рога какого-то зверя, а прямо под ними какая-то обтекаемая и блестящая колонна, из которой мощной струей бил пар. Возле другой стены растянулся длинный диван из черной кожи, натуральной, насколько я мог судить, а прямо над ним на стене висела огромная видеопанель, транслирующая вид из окна… Если бы на месте этой панели было окно.

И посреди всего этого великолепия, точно по центру, будто деля комнату надвое, располагался огромный аквариум. От пола до потолка, длиной почти во всю комнату, и шириной в добрый метр, он вмещал в себя, наверное, тонн десять воды, никак не меньше, и моделировал целую экосистему, насколько я мог судить. За неполную минуту, что я его разглядывал, на глаза попались несколько десятков рыбок, как размером с палец, так и с целый локоть, пара видов каких-то членистоногих, и даже улиток. Всех их я или видел первый раз в жизни, или моя память забыла о них так же надежно, как и обо всем остальном, но припомнить никого из них я не мог. Вот эта желтая, длинная, похожая на яркую ленточку, которой перевязывают подарки — это кто? А кипенно-белая, короткая, и при взгляде спереди напоминающая силуэтом четырехлучевую звезду — это что за зверь? Или какое-то членистоногое, состоящее, кажется, из одного только сегментарного хвоста, из которого растет целая сотня маленьких ног, которыми оно совершенно не пользуется, плавая лишь за счет резкого сокращения хвоста — что за чучело?

А ведь это была лишь малая часть того, что наполняло аквариум. На дне, среди камней и пузырьков воздуха, поднимающихся к поверхности, притаились моллюски самых диковинных форм и расцветок. В форме сердца, в форме идеального квадрата, в форме полумесяца… Ярко-индиговый, темно-багровый, как засохшая кровь, неприятно-охряной, словно моллюск собрал себе раковину из железа и оно предсказуемо заржавело от воды…

И над всем этим в толще воды парили разнообразные водоросли. С широкими листьями, усеянными пузырьками, что так