Квестор 2 - Эл Лекс

— Да уж давненько, да. — усмехнулся тот. — Два с половиной года, если говорить совсем начистоту. Да, я был одним из самых первых, кто начал исследовать «Афину». Не самый первый, конечно — самые первые так и не вернулись, сгинули в ШТОРМе, не зная, когда он начнется, и как эвакуироваться… Но один из первых. Нас было трое, и мы высаживались всегда группой. Думали, что это поможет нам выживать, думали, что будем приглядывать друг за другом, прикрывать друг друга…

— Не вышло?

— До поры до времени выходило. — вздохнул Бадабум. — Но потом как-то однажды мы наткнулись на каватора, самыми первыми причем наткнулись.

— На кого?

— Та тварь, которую ты видел на точке эвакуации. С бронированным черепом и бивнями. Каватор. Тогда, конечно, этого названия еще не существовало, вообще никакого названия не существовало, кроме «твою мать что это за неубиваемая хрень⁈» которое возникло как-то само собой. Оружие тогда было совсем другое, сам понимаешь, и уж тем более не было никаких китов с такими удобными щитами. Поэтому бой с каватором даже боем-то назвать было трудно, мы просто ничего не могли ему сделать. Он разорвал двоих наших, а мне не осталось ничего иного, кроме как отступать…

Взгляд Бадабума слегка затуманился, а голос резко опустился на пару тонов. Передо мной уже не сидел тот Бадабум, которого я привык видеть — жизнерадостный и неунывающий, постоянно шутящий и разговаривающий таким голосом, словно пытается перекричать взлетающий челнок.

Нет, сейчас передо мной сидел тот, кем Бадабум являлся на самом деле. Довольно старый больной и глубоко травмированный не только внешне, но и внутренне, человек. Использующий самого себя как надёжную шкатулку для своего прошлого, которую не откроет никто, кроме него самого.

— Вот только тварь не собиралась меня отпускать. — продолжил Бадабум. — Я уже и так был ранен и отставал от остальных, у меня было, объективно говоря, довольно мало шансов на выживание. И тогда я решил, что раз тварь хочет меня, то она, сука, получит меня. И кое-что еще в придачу!

— Что?

— Взрывчатку, конечно. — криво ухмыльнулся Бадабум. — У меня в рюкзаке была взрывчатка. Меня же потому и прозвали Бадабумом, что я привык мыслить с позиции «Если проблема не решилась взрывом, значит, ты просто использовал слишком мало взрывчатки». Ну, я и планировал подорвать себя вместе с тварью и если не убить её, то хотя бы повредить настолько, чтобы она сдохла сразу же после меня!

— Но?.. — не отставал я.

— Но получилось то, что получилось. — Бадабум покрутил стакан в руках и снова наполнил его, прямо до края. — Тварь вместо того, чтобы схватить рюкзак, который я кинул в неё, решила схватить меня. За ногу. И пожевать её. А рюкзак в это время упал возле задней части каватора, ну а я от боли, естественно, сжал детонатор, который всё это время находился у меня в ладони. Так мы узнали, что у каватора только башка бронированная, а всё остальное — такое же уязвимое, как и у всех остальных тварей.

Бадабум несколько секунд помолчал, резко выдохнул, опрокинул в себя стакан, сморщился, сунув в нос рукав, как будто пытался защититься от какого-то ядовитого газа, и продолжил:

— Меня, конечно, только контузило знатно — я даже боль в ноге перестал чувствовать. Единственная мысль, которая оставалась в голове — то, что всё, отбегался Бадабум. Полез куда не следует и закономерно получил по башке. Даже если бы я смог подняться и сориентироваться, куда идти, я бы всё равно не дошёл — не с моей ногой. Видел бы ты её в тот момент, её как будто из мокрого картона вылепили!

Бадабум усмехнулся, и грустно продолжил:

— Но мне повезло ещё раз. Меня нашёл… один из квесторов, что высаживались вместе с нами. Тоже один из первопроходцев, тоже изучающий планету, как её изучали мы. Он помог мне добраться до точки эвакуации, и вернуться на станцию, а потом… Ну, знаешь, волшебницы Вилли у нас на тот момент ещё не было, да и медицины, основанной на инопланетных технологиях — тоже. Поэтому нога моя зажила так, как зажила, и теперь мне приходится жить с ней… такой.

И не только с ней, надо полагать. Воспоминания о тех временах тоже никуда не пропали, Бадабум просто задвинул их поглубже на задворки памяти. Спрятал в кладовке — объективно, слишком тесной для такого количества такой информации. Вот она нет-нет, да и прорывалась наружу в такие моменты, как сейчас. Алкоголь, несколько правильных вопросов — и дверь распахнута.

— Вот такие дела, братец… — негромко закончил Бадабум, глядя на бутылку, половину которой он выпил в одного. — Поэтому я всё это и знаю про квесторство. Потому что не могу больше спускаться на поверхность сам. Потому что вынужден сидеть на станции и видеть, как год за годом оно превращается в фарс и цирк, как исследования и поиски подменяются деньгами и победными очками, как появляются все эти спонсоры…

Он не договорил и застыл, сгорбившись на стуле, погруженный в собственные мысли. Я быстро обернулся — бар заполнился уже почти до отказа, а новые посетители всё прибывали и прибывали.

— Вот такие дела, братец… — снова повторил Бадабум, и неловко сполз с барного стула. — Пойду я, наверное… Нога совсем ни к чёрту, даже сидеть нормально не могу.

Я молча кивнул и указал взглядом на бутылку. Бадабум махнул рукой, прихватил и её тоже и поковылял к выходу. Посетители бара почтительно расступались перед ним, хотя сейчас он совсем не был похож на того, кому хотелось бы дать дорогу. Просто сгорбленный хромой старик с пустым взглядом и бутылкой в руке.

Я тоже не стал засиживаться. Алкоголь я так и не тронул, даже не понял, что именно Астрид нам поставила, а просто так сидеть в баре и ничего не пить — не дело. Да и не люблю я, когда вокруг много людей и шума, как оказалось…

Время едва-едва перевалило за полдень, но я прилично устал на вылазке, да ещё и ночью почти не спал, спасибо культистам, поэтому решил использовать появившуюся паузу с пользой, и направился к себе домой. Там, недолго думая, и даже не раздеваясь (благо, щит на протяжении всей вылазки защищал меня не только от опасностей, но и от банальной грязи и крови), упал на кровать и тут же уснул.

А проснулся от громкого, требовательного стука в