Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

к себе начальника отдела закупок, потом бухгалтера, потом финансистов. Разговариваю с каждым, задаю вопросы, смотрю в глаза, ловлю нестыковки. Люди нервничают и путаются в показаниях, перекладывая ответственность друг на друга. Большинство искренне не понимает, что происходит, а я впервые снова чувствую себя в своей стихии.

К вечеру на столе выстроилась цепочка. Подрядчик ДальИмпорт получил за два года контрактов на суммы, в три раза превышающие среднерыночные. Цены заморожены на уровне позапрошлого года, хотя реальные расценки выросли на сорок процентов. В чьем кармане осела разница?

Наведя о компании справки, я понимаю, что ДальИмпорт вообще ничего Меркурию не поставлял. Это так называемая фирма-однодневка и я почти уверена, что указанный в договоре директор — подставное лицо.

Бухгалтеры просто делали свою работу, выполняли указания, отправляя деньги на счета, указанные в договорах. Но есть некто, чьей непосредственной обязанностью было заметить эти несоответствия задолго до меня. Тот, кому по должности положено проверять каждого контрагента — начальник службы безопасности.

Пока отдел кадров на месте, прошу его личное дело. Сергей Корсаков появился в Меркурии два года назад — за несколько месяцев до гибели Ри. Как и я, бывший правоохранитель, ушел на пенсию по выслуге с поста начальника одного из отделов линейной полиции. Теоретически у него за плечами опыт и нужные связи. Практически — его раздолбайство стало причиной контрактов с ДальИмпортом, принесших Меркурию убытки.

Нажимаю кнопку селектора:

— Виктория, пригласите ко мне Сергея Павловича.

Голос ровный, хотя внутри всё кипит. Но теперь злость наконец находит выход. А может, это и не злость вовсе, а то, что осталось от интуиции следователя, кричащей, что потянув за ниточку в виде Корсакова можно распутать целый клубок загадок. На сей раз на кону не квартальная премия и не социальная справедливость, как раньше. Теперь это вопрос моих личных интересов и интересов моей семьи. Того, что от нее осталось.

Корсаков появляется минут через десять. Мужчина под пятьдесят, с сединой на висках, одетый дорого, но с претензией на скромность — пиджак без логотипов, часы спрятаны под манжет. Он не улыбается и не пытается казаться любезным. Просто садится в кресло напротив, закидывает ногу на ногу и ждет.

Мне он не нравится. Внутри нарастает напряжение, но я заставляю себя говорить спокойно, размеренно, как на допросах:

— Сергей Павлович, вы в Меркурии больше двух лет работаете. Вы пришли по рекомендации или заняли освободившуюся вакансию?

Он смотрит тяжелым взглядом исподлобья и отвечает уклончиво:

— Олег Евгеньевич, и ваш отец, лично одобрили мою кандидатуру и посчитали надежным сотрудником. Или у вас есть сомнения в моей компетенции?

— Есть, — я открываю папку с документами и кладу перед ним распечатку договора с ДальИмпортом. — Ваша служба пропустила контракт с фирмой-однодневкой, которая не поставила Меркурию ничего, кроме убытков.

Корсаков берет бумаги, бегло просматривает и возвращает на место. Он даже в лице не меняется:

— Всё было чисто. Иначе я бы не подписал.

— Серьезно? — Я листаю дальше, достаю выписки из налоговой, учредительные документы. — У компании номинальный директор, нулевая отчетность и печать, которую можно заказать в интернете за тысячу рублей. Сомневаюсь, что это называется «чисто».

Корсаков молчит, но в его взгляде нет ни тени вины. Только холодное, уверенное спокойствие человека, который знает, что ему ничего не будет. Я за время работы в следствии много таких видела. Деклешев был таким до того, как с ним поговорил Семенов. Но Костя больше мне не поможет, придется справляться самой.

— Алина Владимировна, — наконец произносит безопасник, и от самоуверенности в его голосе у меня сводит скулы. — Я в этом бизнесе не первый год и знаю, что говорю. Этот контракт — не моя инициатива. Я просто выполнял свою работу. А вы, вместо того чтобы искать проблемы там, где их нет, занялись бы лучше тем, в чем разбираетесь.

— Например? — уточняю я тихо, но эта сговорчивость очень обманчива, я вот-вот взорвусь, а Корсаков слишком беспечен, чтобы это понять.

— Например, научились бы слушать тех, кто старше и знает больше вас. Ваш отец и Олег доверяют мне. И я не привык отчитываться перед теми, кого пристроили в руководящее кресло, чтобы не мешались под ногами.

Корсаков усмехается, он не просто считает себя неприкасаемым, а уверен, что папа и Олег будут за него. Что я не уполномочена принимать важных решений. И эта уверенность бесит даже больше, чем его халатность.

Вызывая начальника службы безопасности, я рассчитывала просто ткнуть его носом в его ошибки или добиться понимания, кто стоит за контрактом с Дальимпортом, но ситуация приняла неожиданный оборот.

— Вы забываетесь, Корсаков, — говорю я, поднимаясь из-за стола.

— Нет, это вы забываете, — он тоже встает, и теперь мы смотрим друг на друга с одинаковой злостью. — Вы здесь временно. Все это знают. Пришли поиграть в начальницу. А мы останемся, когда наиграетесь. И дальше будем работать. Без вас.

Это не его умозаключение. Может, это папа ему сказал? Или в Меркурии временность моего пребывания успели принять за аксиому. В ушах звенит так, что я едва разбираю собственные мысли. На секунду даже кажется, что в углу комнаты кто-то стоит. Я отвожу взгляд — и вижу Рину. В том самом розовом норфолке и джинсах, какой я ее запомнила, с ярко-розовыми волосами, улыбкой, по которой я успела соскучиться.

Сестра смотрит на меня — я знаю, это галлюцинация. Недосып, абсент, стресс, этот проклятый звон — для ее появления есть масса причин. Ри больше ничего не говорит и не дает подсказок. Просто наблюдает, не скрывая любопытства.

Все ждали, что я буду доброй и улыбчивой, как она. Что займу место Арины, буду смеяться ее смехом и жить ее жизнью. Что стану молчать там, где надо молчать, и закрывать глаза, не замечая того, чего замечать не следует. Что позволю таким, как Корсаков, смотреть на меня сверху вниз. Но я — не Рина. И хотя я действительно не принимала решения до этой минуты — теперь буду.

— Вы уволены, — говорю я тихо, но в голосе больше силы, чем в любом крике.

Во взгляде Корсакова коктейль из недоумения и насмешки. Он недооценил меня. Зря.

— Что?

— Вы всё правильно расслышали. Собирайте вещи. Отдел кадров подготовит документы.

— Вы не имеете права. Ваш отец…

— Моего отца нет, — с кривой усмешкой перебиваю я. — Олега тоже.

— Он вернется, и