Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Он снова прав и это бесит. Открываю рот, чтобы возразить, но папа продолжает, и голос его становится жестче:

— В следующий раз, когда захочешь что-то разрушить, спроси себя: сможешь ли ты построить на этом месте что-то новое? Или только оставить руины?

— Построю, — говорю я, хотя оставлять руины куда привычней.

— Докажи, — отец смотрит на меня в упор. — На один из филиалов поступила жалоба в прокуратуру. Корсаков разобрался бы в два счета, но твоими стараниями он уволен.

— На какой? — уточняю я, проигнорировав камешек в собственный огород.

— Уточни у Анфисы. Пиар служба параллельно работает с опровержением негатива в соцсетях.

Доказать, что я лучше Корсакова? Легко. Я одновременно убью двух зайцев: покажу отцу, что чего-то стою и докажу коллективу Меркурия, что могу не только разрушать, но и строить. Я не прощаюсь, и сама иду в пиар-службу за подробностями. В отделе кипит работа. Стараюсь не подавать вида, что заметила настороженные переглядывания коллег. В любом случае, увольнение никому из них сегодня не грозит. Анфиса напряженно говорит с кем-то по телефону, но кладет трубку прежде, чем я успеваю уловить суть.

— Что случилось? — сходу интересуюсь я, потому что на лице пиарщицы застыло выражение «у нас проблема».

Она виновато разводит руками:

— Ситуация в общем-то рядовая, но неприятная. — Анфиса прижимает к груди планшет. Клиентка госпитализирована после ужина в ресторане нашего отеля.

— Отравление? — случай кажется удивительным настолько, что даже после кивка пиарщицы я уточняю: — Это точно?

Одна из фишек Меркурия — тщательный контроль за свежестью и качеством продуктов. Так было при жизни Ри. Неужели теперь и здесь проблемы с поставщиками?

— Она говорит, что да. И всё бы ничего, но девушка — популярный блогер и уже успела наговорить про Меркурий гадостей…

— Шустрая какая. — Я недовольно закусываю край нижней губы. Когда в голове не звенит, думать получается немного лучше. — Но раз жалобу в прокуратуру подать успела, то не так уж ей и плохо. Вы с ней связывались? Может блогерше просто нужно заплатить, чтобы замолчала и опубликовала опровержение?

Анфиса оглядывается на коллег, словно ищет поддержки, но все усердно изображают занятость. Корсаков успел перед уходом навести на сотрудников жути.

— Я пыталась, но она сказала… — Выражение лица пиарщицы становится жалобным. — Сказала, что все переговоры стоит вести с ее адвокатом.

Кажется, мне не только с прокуратурой придется разбираться, но и с адвокатом скандальной блогерши. Не так давно я без труда находила контакт и с теми, и с другими. Это даже хорошо — так мой успех будет более впечатляющим. Единственный минус — для этого придется отправиться в один из филиалов, но я не против на пару дней сменить обстановку.

— Есть копия жалобы? Или контакты адвоката? — снисходительно интересуюсь я.

— Нет, — расстроенно качает головой Анфиса. — Когда я спросила, Аурелия бросила трубку.

Блиииин. Имя, больше подходящее эльфийской принцессе, а не блогерше, слишком редкое, чтобы быть совпадением. Правду говорят: этот мир слишком тесный, чтобы в нем могли происходить случайности.

— Вертинская? — переспрашиваю я с надеждой на отрицательный ответ, но собеседница обреченно кивает.

После этого кивка необходимость в дальнейших вопросах отпадает. Образ возникает в голове сам собой. Волосы всех оттенков радуги, кольцо в носу, длиннющие ногти-стилеты кислотного цвета и ярко-розовые гетры. Хорошая новость в том, что я знаю Вертинскую, ее адвоката и вероятнее всего, даже знаю прокурора, рассматривающего жалобу Аурелии. Плохая — я не просто не желаю встречаться ни с кем из них, но клялась себе не возвращаться ни в тот филиал Меркурия, ни в город, из которого прошлой зимой сбежала в слезах.

Решимость кому-то что-то доказывать мгновенно испаряется. Желудок внезапно завязывается в болезненный узел, но я заставляю себя говорить спокойно:

— Это ваша зона ответственности. Свяжитесь с Вертинской, предложите компенсацию, бонусы. А с прокуратурой пусть работают безопасники. Они же проведут разбирательство, каким образом она вообще могла отравиться в ресторане нашего отеля…

— Безопасники теперь… — Анфиса мнется. — Сергея Павловича нет…

— Служба от этого никуда не делась, — перебиваю я. — Пусть оставшиеся сотрудники делают свою работу. Нужны полномочия? Я подпишу. Деньги? Согласую. Зная Вертинскую, с адвокатом будет договориться куда проще, чем с ней.

Анфиса кивает, но смотрит неуверенно. Успела поверить то, что переложила проблемы на мои плечи. И я взялась бы за них с радостью, если бы не необходимость возвращаться туда, где год назад осталось мое разбитое сердце.

— Хорошо, Алина Владимировна, — обреченно соглашается Анфиса. — Мы попробуем.

— Не попробуете, а сделаете. — Раз уж считают меня монстром, не собираюсь их переубеждать. — И держите в курсе.

Возвращаюсь в кабинет, к отчетам и звону в ушах, но отпустить ситуацию не могу. С одной стороны — можно было бы съездить всего на день, поговорить с Князевыми и вернуться. Разобралась бы с Вертинской и триумфально ткнула отцу в лицо отказом в удовлетворении жалобы.

Проблема в том, что флешбэки, которыми меня накроет еще на въезде, слишком тяжелые. Не уверена, что сумею с ними справиться и триумфальное возвращение будет в Меркурий, а не в психбольницу — слишком долго мне удавалось избегать визита. Поэтому — нет. Однозначное и категоричное. Есть тысяча других, менее рискованных и болезненных способов доказать отцу и коллегам, что я чего-то стою.

Олег появляется в кабинете без стука. Он должен был вернуться из командировки только завтра, но вот — стоит в дверях, прислонившись к косяку, и смотрит так, словно я тяжело и неизлечимо больна.

— Слышал про Корсакова, — сочувственно произносит он, но вместо симпатии это вызывает раздражение.

С появлением Фомина звон в ушах затих, но в висках снова болезненно пульсирует. Мысли вязкие, как густой ягодный кисель. Сама собой недовольна, но Олегом, кажется, недовольна больше.

— Все уже слышали, — огрызаюсь я, не поднимая головы. — Как и то, что я здесь никчемная и временная.

Он не обижается. Проходит в кабинет, садится в кресло напротив и молчит так долго, что я вынуждена с раздражением оторваться от отчетов:

— Что?

— Ничего, — он пожимает плечами. — Ты выглядишь… уставшей, Аля.

Мне настолько паршиво, что я даже не взрываюсь от того, что он называет меня так, как мне не нравится. Просто устало отмахиваюсь:

— Спасибо за комплимент.

— Это