Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

А.Д.Б. Сиркс высказывает предположение, что колоны-адскриптиции (adscripticius) прикреплялись к имению после подписания контракта и переходили под власть патрона, в то время как оригинарии (originarius) официально не прикреплялись и считались «свободными» колонами[188]. Точно так же М. Мюнцигер выделяет свободных (неприкрепленных) колонов, прикрепленных колонов-адскриптициев и свободных колонов, прикрепленных по реформе Анастасия[189]. М. Миркович также считает, что отличия между колонами сводились к тому, что одни обладали собственным наделом земли и были sui juris, другие вынуждены были работать на чужой земле и считались alieni juris[190]. А.В. Коптев различает колонов, плативших деньгами или оброком, и работавших в имении с позволения хозяина; отношения последних с хозяином никак не регламентировались по гражданскому праву (jus civile)[191]. Этот исследователь также высказывает предположение, что колоны originalii работали в имении постоянно (С. Th. XI, 1, 14; С. J. XI, 48, 4), в то время как extranei трудились там временно[192] (Dig. XIX, 2, 13, 11). А.Х.М. Джоунз и Г.Е. Лебедева пытаются дать объяснение тем или иным обозначениям колонов: так, обычные coloni владели землей, a inquilini обладали только домом и жили на земле имения с позволения хозяев, лично же оставаясь свободными[193]. Г.Е. Лебедева утверждает, что, хотя инквилин все сильнее вовлекался в отношения колоната, его наследник, как правило, не наследовал обязательства отца[194]. Что касается трибутария (trib-utarius), то, по мнению А.Х.М. Джоунза, за его налоги отвечал господин[195], но Г.Е. Лебедева не согласна с его точкой зрения и утверждает, что трибутарий платил государству сам, а его господин был только ответственным лицом[196]. А.Х.М. Джоунз считает, что adscripticius был просто приписан к цензу, то есть платил подати непосредственно государству[197]. Г.Е. Лебедева пишет, что у колонов этого типа правоспособность была ограничена, и в подтверждение ссылается на норму Кодекса Юстиниана (С. J. XI, 48, 6)[198]. Но на самом деле в этой конституции предписывается возвращать беглых колонов, а адскриптиции перечисляются наравне с инквилинами – свободными колонами[199], так что их ограниченная правоспособность остается весьма спорной. Г.Е. Лебедева также цитирует другую конституцию Кодекса Юстиниана (С. J. XI, 48, 21), где колоны-адскриптиции приравниваются к рабам и используются рабские термины по отношению к браку колона[200]. Так, согласно постановлению Юстиниана хозяин мог разорвать брак такого колона и наказать его (С. J. XI, 48, 24). С другой стороны, по словам Г.Е.Лебедевой, у адскриптиция сохраняется право выступать в суде против патрона[201], что вносит еще большую неясность относительно этой категории прикрепленного населения. А.Х.М. Джоунз считает, что originalicus жил в крупном землевладении постоянно, в отличие от упомянутого выше extraneus[202], homologi coloni назывались перешедшие под власть патрона земледельцы[203]. Что же касается originarii, то здесь также нет единого мнения. М. Казер пишет, что они, видимо, не были прикреплены к цензу, но в какой-то момент попадают в origo и теряют свободу перемещения, хотя и сохраняют личную независимость[204]. Г.Е. Лебедева, напротив, подчеркивает их зависимость от господина, так что по ее мнению, они являются бывшими рабами, превращенными в колонов[205].

М.И. Ростовцев подразделяет inquilini и coloni – с точки зрения категорий землевладельца, tributarii и adscripticii – с точки зрения характера податей, originarii и originales – на основании учения об i5ia, plebs и populus plebis – по социальному происхождению[206]. Если же обратиться к отличиям системы колоната Западной и Восточной империи, то, как доказывает Г.Е. Лебедева, на Западе преобладал индивидуальный патронат, а на Востоке – коллективный. Большинство колонов Запада были оригинариями, в то время как на Востоке большинство свободных колонов сменяется адскриптициями. Так или иначе, необходимо еще раз отметить, что отличия между отдельными категориями колонов исчезают в течение IV столетия, колоны-адскриптиции, оригинарии, инквилины и другие ничем не отличаются друг от друга.

§ 1. Время и причины прикрепления колонов к земле

Слово «colonus» переводится как арендатор, и, действительно, этим словом в Италии изначально называли свободного арендатора, а договор между землевладельцем и свободным арендатором изначально обозначался как locatio-conductio[207], соответственно locator – это сдающий в аренду, a conductor – арендатор[208]. В IV в. свободные земледельцы – арендаторы земли были прикреплены к арендуемым земельным участкам без права покинуть их. Конституция Константина 332 г., содержащаяся в Кодексе Феодосия, является древнейшим упоминанием прикрепленных колонов: «У кого бы ни был найден колон чужого права, тот не только пусть возвратит его к месту его происхождения, но пусть выплатит за время его отсутствия подушную подать. Самих же колонов, которые затевают бегство, следует заковать железом в рабское положение, чтобы они, по заслугам приговоренные к рабскому наказанию, исполняли обязанности, которые подобают свободным. Интерпретация. Если кто-либо сознательно удержал чужого колона в своем доме, предписывается, чтобы (удерживающий) самого колона вернул прежнему господину и его подать за то время, что он у него был, выплатил: тот же, кто не желает быть там, где он был рожден, обращается в рабство» (С. Th. V, 17, 1) (перевод А.В. Коптева)[209]. Мы видим, что все колоны «чужого права» лишены права оставить свои земельные участки в независимости от того, являются ли они колонами императора или частных лиц. Также не играет никакой роли, в какой провинции проживал тот или иной колон. Таким образом, все арендаторы чужой земли во всех провинциях Римской империи прикреплялись к своим земельным наделам. Чтобы понять причины этого прикрепления, нам необходимо рассмотреть ту ситуацию, которая складывается в сельском хозяйстве Римской империи в IV столетии нашей эры.

Такие позднеантичные авторы, как Сальвиан Марсельский и Цезарий Арелатский упоминают свободных земледельцев, которые покидают свои земельные участки вследствие непосильных налогов (Caes. Arel. Serm. CLIV, 2; CLXXXII, 2; Salvian Gub. Dei V, 8). По словам Сальвиана, разорившиеся крестьяне бегут под покровительство влиятельных лиц (Salvian Gub. Dei V, 8) Главной причиной этого бегства от налогов, судя по всему, было неравномерное распределение налогов, поскольку крупные земельные владения нередко освобождались от ряда налогов, в результате чего основная тяжесть налогового бремени ложилась на плечи мелких