Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

63, 3). Конечно же, доступ к высшему сословию не имели запятнавшие себя бесчестием – infamia. По Кодексу Юстиниана лица, совершившие преступление, подвергнувшиеся бесчестию и т. д., не могли перейти в honestiores (С. J. XII, 1, 2). Получается, богатство не всегда давало возможности перейти в эту категорию граждан (С. Th. XII, 1, 96). В результате, гражданин, претендующий на то, чтобы попасть в число honestiores, должен был вести достойный образ жизни. Как следует из приведенных выше конституций, лица, совершившие преступления, подвергнувшиеся бесчестию (infamia), занимающиеся торговлей и, тем более, ростовщичеством, не могли стать honestiores.

Что касается передачи почетного звания по наследству, то конституция 383 г. допускает это (С. Th. VI, 2, 12), но постановление 390 г. вновь запрещает подобную передачу титула (С. Th. XII, 1, 122). Итак, если Кодекс Феодосия не устраняет данные противоречия, то в Кодексе Юстиниана однозначно разрешается детям сохранить за собой почетное положение отцов: «Если ты, как утверждаешь, имеешь и консуляра деда, и отца из преторов и… бракосочетался с (женщиной из сословия) clarissimi, то ты удерживаешь за собой знатное положение» (С. J. XII, 1,1)[181]. Более того, законодательство Юстиниана наделяет женщин почетным положением мужей (С. Th. II, 1, 7; С. J. XII, 1, 13). Таким образом, принадлежность к сословию «почетных» передавалось по наследству.

Сенаторы, будучи honestiores, пользовались наибольшим почетом в государстве. По конституции Юлиана 362 г. сенаторы как представители honestiores были защищены от оскорблений чести» (С. Th. IX, 2, 1; С. J. XII, 1, 8). Они, к тому же, освобождались от ряда выплат и повинностей: предоставления лошадей и рекрутов (С. J. XII, 1, 4), возведения зданий (С. Th. XV, 1, 7; С. J. XII, 1, 7) и т. д. Освобождение сенаторов от ряда налогов имело далеко идущие последствия для сельского населения империи, так как налоги перекладываются на плечи мелких землевладельцев, которые начинают покидать свои земельные участки и бежать в крупные землевладения под патронат влиятельных лиц (Salvian Gub. Dei V, 8). В результате, фиск терпит убытки, сборщики налогов разоряются (Liban. XLVII, 7–9). Между тем, как доказывает М.И. Ростовцев, сенаторские латифундии переживают расцвет и значительно увеличиваются[182].

Вернемся к правовому положению honestiores. Патриции также пользовались привилегиями по отношению к власти отца. Так, достоинство патриция освобождало от власти отца семейства (Dig. I, 7, 3)[183], а сенатор, усыновленный плебеем, оставался сенатором, так как «посредством усыновления не умаляется достоинство» (Dig. I, 7, 35)[184]. Штейнвентер пишет, что брак вольноотпущенницы и сенатора возможен, но ребенок наследует положение матери[185]. Здесь речь идет, вероятно, о двух нормах в Дигестах и Кодексе Юстиниана, по которым свободному не рекомендуется вступать в законный брак с вольноотпущенницей, но довольствоваться сожительством, так как, по мнению законодателя, более соответствует чести патрона иметь вольноотпущенницу в качестве конкубины, чем в качестве матери семейства (Dig. XXV, 7, 1). В постановлении же Валентиниана III и Марциана перечислены категории женщин, на которых сенатору в действительности было запрещено жениться, а именно: рабыни, вольноотпущенницы, актрисы, дочери сутенера, гладиатора и т. д. (Nov. Marc. IV, 1; С. J. V, 5, 7). Повышенное внимание законодателя к бракам сенаторов объясняется тем, что жены сенаторов переходили в высшую категорию населения. Согласно приведенным выше нормам Кодекса Феодосия и Кодекса Юстиниана, жены получали почетное положение своих мужей (С. Th. II, 1,7; С. J. XII, 1, 13). Как пишет Прокопий Кесарийский, Юстиниан отменил запрет сенаторам жениться на представительницах плебейского сословия, потому что не мог жениться на Феодоре по закону (Proc. Hist. Arc. Ill, IX, 51). Таким образом, брак сенатора и женщины из humiliores в целом допускался, хотя и не рекомендовался. Запрет распространялся только на отдельные категории женщин. Жены сенаторов из humiliores переходили в honestiores.

Подводя итоги, необходимо обратить внимание на то, что, хотя гражданскими правами в Римской империи IV–VI вв. обладают как honestiores, так и humiliores, полноправными гражданами в прямом смысле этого слова являются только honestiores. Представители зависимых слоев сельского населения, будучи humiliores, лишены права на свободное перемещение. Последнее является исключительным правом отдельных представителей honestiores, как это следует из процитированного выше постановления Феодосия II и Валентиниана III (С. J. XII, 1, 15). Сельские колоны, вольноотпущенники и рабы, будучи humiliores, фактически лишились права занимать почетные должности с середины IV в. и практически потеряли возможность перейти в honestiores. И, наконец, римские граждане, если они относятся к humiliores, могут подвергаться телесным наказаниям, что делает их правовое положение совершенно непохожим на положение свободных римских граждан времен республики и принципата.

Глава 2

Возникновение и развитие колоната в IV–VI вв

В данной главе мы попытаемся установить причины и время прикрепления колонов, а также ответить на вопрос, почему государству было выгодно прикрепить свободных арендаторов к земельным участкам. Кроме того, мы рассмотрим особенности положения колонов в IV–VI вв., как оно менялось на протяжении этого времени, какие права представителям данного сословия удалось сохранить за собой и насколько стираются грани между колонами и рабами.

Однако, в первую очередь, необходимо сказать несколько слов о категориях колонов. В эпоху доминала исчезают отличия между теми или иными категориями колонов, по крайней мере, императоры Аркадий и Гонорий в 400 г. предписывают считать их положение одинаковым: «Мы устанавливаем, чтобы дети, рожденные среди инквилинов и колонов, поскольку, считается, что у них… почти одно и то же положение, хотя и есть различие в имени, следовали отцовскому статусу и положению, (независимо от того,) один из родителей вписан в ценз или ни тот, ни другой» (С. J. XI, 48, 13)[186]. Г.Е. Лебедева отмечает, что фактически существовали два типа колонов – свободные и энапографы (зависимые, приписанные), тогда как все остальные термины являлись данью традиции, а государство стремилось объединить их в одну категорию «плательщиков налогов»[187]. И действительно, точно определить, что обозначают те или иные термины, достаточно сложно, поэтому ограничимся тем, что приведем мнения отдельных исследователей.