Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

землевладельцев. Сальвиан Марсельский следующим образом объясняет бегство римских граждан от налогов как под патронат влиятельных лиц, так и к варварам: «Но именно те, кто с одной стороны являются несправедливыми, а с другой оказываются благоразумными и справедливыми, и порочность в одном деле компенсируют честностью в другом. Ведь как новыми обложениями налогов отягощают бедных, так оказанием помощи новыми средствами поддерживают их: как новыми налогами низшие больше притесняются, так новыми средствами больше укрепляются. Конечно же, неравенство одинаково в обе стороны. Ведь как в отягощении бедняки являются первыми, так в облегчении последними. Поэтому ведь если высшие власти решат (позаботиться), как это недавно имело место, об уменьшении в чем-либо податных обязанностей для ослабевших городов, тотчас же все данное в качестве помощи распределяется между собой одними богатыми. Кто тогда вспомнил о бедных? кто призвал для участия в благодеянии жалких и нуждающихся?» (Salvian De gub. Dei V, 8)[210] (перевод A.B. Коптева с нашими изменениями). Так, согласно Сальвиану, причиной бегства крестьян являются злоупотребления влиятельных лиц, которые, пользуясь своим положением, освобождают свое имущество от налогов и перекладывают всю тяжесть их на плечи малоимущих. Цезарий Арелатский подробно описывает, как влиятельные лица натравливали на соседей сборщиков налогов, чтобы разорить их и за бесценок скупить их земли: «Если же есть рядом какой-нибудь бедный сосед, который либо находится в нужде, так что может продать (имущество), либо может быть принужден продать его, то (богатый сосед)… надеется, что он может приобрести виллу и крестьянское хозяйство бедного соседа и создает ему какие-либо неприятности, подговаривая тайно тех, которые могут (сделать так, чтобы) экзакторы[211] его обманули и, привлекая к общественным разорительным повинностям, разорили; и чтобы несчастный из-за многочисленных долговых обязательств был вынужден продать жилье, где живет и он сам, и его дети. Движимый нуждой он приходит к тому, из-за чьей подлости мучается, и говорит ему: “Дай мне, господин, прошу тебя, немного солидов, (так как) терплю нужду и преследуем кредитором”… И поскольку (богатый) довел его до нужды, то говорит, что ему (бедному) следует продать и хозяйство, за которое раньше предлагал 100 солидов, (и делает так, чтобы бедный) понимал, что он прижат, и чтобы не надеялся получить и половину цены» (Caes. Arel. Serm. CLIV, 2)[212]. По словам Цезария Арелатского, мелкие землевладельцы разоряются и покидают свои земельные владения из-за злоупотреблений богатых и влиятельных землевладельцев, желающих скупить земли менее влиятельных соседей. По нормам кодексов Феодосия и Юстиниана сенаторские землевладения освобождались от ряда налогов и повинностей. Так, согласно постановлению императора Филиппа сенаторские имения освобождались от экстраординарных повинностей (С. J. XII, 1, 4). На основании конституции Диоклетиана сенаторы не обязаны были возводить общественные постройки за свой счет (С. Th. XV, 1, 7; С. J. XII, 1, 7) и т. д. Ряд современных исследователей также отмечают тот факт, что сенаторские землевладения были освобождены от многих налогов[213], М.И. Ростовцев доказывает, что в IV–VI вв. сенаторские латифундии переживают расцвет, а их владельцы вкладывают богатства в расширение своих земельных владений[214]. Таким образом, как законодательная деятельность императоров, так и злоупотребления влиятельных лиц привели к неравномерному распределению налогового бремени, что вызвало массовое бегство мелких земледельцев от налогов. Судя по всему, это бегство нанесло серьезный ущерб фиску, в результате чего законодательная власть начинает прикреплять мелких земледельцев к земле.

В связи с установлением причин массового бегства крестьян в начале IV столетия необходимо упомянуть точку зрения, по которой массовое бегство вызвала налоговая реформа Диоклетиана[215]. Подтверждением этому предположению служат слова Лактанция. Из них следует, что крестьяне начали покидать свои земли в результате усилившегося налогового бремени при Диоклетиане; как утверждает Лактанций, увеличение армии и чиновников привело к росту налогов (Lactanc. De mort. persec.). Что касается позднеантичного историка Аврелия Виктора, то он в жизнеописании Диоклетиана ничего не говорит о массовом бегстве крестьян. Этот автор достаточно скупо пишет, что Диоклетиан наложил на Италию большое налоговое бремя, что впоследствии стало разорительным: «На часть Италии была наложена большая тягота податей. Ведь в то время как каждая (провинция) прежде вносила одинаковые и притом умеренные платежи, чтобы на эти средства могли кормиться войско и император, которые всегда или большей частью находились (именно в Италии), был введен новый закон относительно жалованья солдатам. При скромных потребностях того времени это было вполне выносимо, но в наше тяжелое время стало разорительным» (Aur. Viet. XXXIX, 31–32)[216] (перевод В.С. Соколова). Исходя из сообщения Лактанция, мы можем предположить, что увеличение налогов при Диоклетиане было одной из причин массового бегства земледельцев со своих земель, наряду со злоупотреблениями влиятельных лиц относительно распределения налогов и привилегиями сенаторов, освобожденных от ряда налогов и повинностей. Так или иначе, мелкие земельные собственники бегут от налогов, и, по справедливому замечанию М. Миркович, их численность в эпоху домината существенно уменьшается[217].

Обратимся к непосредственным причинам прикрепления свободных арендаторов земли. Как отмечалось выше, Сальвиан и Либаний упоминают бегство земледельцев от налогов на земли могущественных лиц (Lib. Or. XLVII, 7-11; Salvian Gub. Dei V, 8). Получается, что колоны, после прикрепления к своим земельным участкам, лишались права покинуть свое место жительства и прекратить выплачивать налоги. Вместе с тем, Константин, прикрепляя колонов, с одной стороны легализовал патронат над ними, с другой стороны, перекладывал на патронов ответственность за сбор налогов с этих колонов. В более поздних конституциях, относящихся к патронату, достаточно четко прослеживается причина, по которой государство легализовало его. Например, в постановлении Валентиниана 366 г. прямо указывается, что на патронов возлагается ответственность за сбор налогов: «Согласно общераспространенной обязанности требовать уплату, пусть те, у кого есть земельная собственность, признают (за собой) повинность уплаты налогов за своих колонов-оригиналиев… которые, как выяснится, занесены в цензовые списки в тех местах…» (С. Th. XI, 1, 14; С. J. XI, 48, 4)[218]. Конституция Гонория и Феодосия 415 г. также подтверждает то, что государство легализовало колонат из фискальных интересов. Согласно этому постановлению незаконный патронат (патроциний) признавался законным, если он был установлен не позднее 397 г., однако такой патрон обязан был нести ответственность за налоги со своих колонов: «Пусть прекратится расследование префектом претория Аурелианом Валерия, Феодора и Фарсадия с тем, чтобы суду Августалиана были отданы только те, которые начали владеть имениями под патроцинием с консулата Цезария и Аттика. Однако мы устанавливаем, чтобы все они все же подчинялись государственным обязанностям… Имения же, до сих пор