Мастер Трав. Том 11 - Ваня Мордорский

Я аккуратно выкопал лунку в политой гидролатом земле, чуть подальше от серебряной мяты, и посадил женьшень. И почти сразу понял, что нет — это место ему не подходит. Я не знаю, где в лесу растет золотой женьшень, но судя по насыщенности его тельца живой, там, где ее не просто много, а аномально много. Поэтому когда он оказался в земле сада, даже с гидролатом, то начал тянуть в себя и живу и питательные вещества. И ему было мало. Очень мало.

Я чувствовал через Дар как он будто задыхается от нехватки воздуха, или скорее ощущает дикую жажду. И почему-то даже потоки моей живы не исправляли ситуацию. Да, он их принял, но лишь немного, словно всё остальное было ему уже лишнее.

Ясно. Другое место. И я уже знаю какое.

Я выкопал женьшень и перенес в самый центр (энергетический, конечно) своего сада — прямо к янтарным живосборникам, Скитальцу и древнему сердечнику. Посадил.

Едва корешки растения исчезли в земле, как земля вокруг него на мгновение засветилась. Он начал как насос тянуть в себя всё вокруг.

Вот теперь энергии ему хватало. Вскоре женьшень буквально засветился изнутри, жадно втягивая в себя потоки живы и питательные вещества из почвы. Недолго думая, я использовал на нем янтарные капли и их он тоже с радостью поглотил. И ему еще было мало. Да, жизнь в нем стремительно возрождалась, но он хотел еще.

— Ну и прожорливый, — покачал я головой.

Однако моя радость длилась недолго. Минут через десять, когда я уже заканчивал с лунным грибом, вернее подготовкой нового места для новой грибницы, я вернулся еще раз взглянуть на женьшень и тут же увидел, что кое-что идет не по плану.

— Эй, мы так не договаривались!

Ближайшие к женьшеню живосборники начали стремительно захиревать. Их янтарные листья тускнели. Золотой женьшень оказался настоящим энергетическим паразитом — он перетягивал всю живу на себя, иссушая соседей. Чем-то он мне напомнил мяту с Символом Роста, которая просто создала вокруг себя кусок мертвой земли. Тут, конечно, ситуация была не такой критической, но скорость всасывания всё равно поражала.

Причем со Скитальцем и Сердечником всё было нормально, они были на расстоянии шага от женьшеня, а вот всё, что было в полушаге от него подверглось этой «атаке».

Я бросился к грядке, выкопал живосборники и быстро пересадил их подальше, на безопасное расстояние, изолировав зону женьшеня. Сажать возле него ничего нельзя, иначе он просто выжрет мои растения. Даже жужжальщики, которые поначалу с любопытством кружились вокруг нового растения в саду, через время перестали проявлять к нему интерес и вернулись к живосборникам. А жаль — пыльца с их тел ускорила бы его развитие.

Вскоре я смог закончить с растениями и заняться уже варкой. Я решил не откладывать в долгий ящик вопрос с памятью Элиаса. С ранней памятью.

Я собрал в зоне ментальных растений (учитывая количество пересаженных из леса растений, вполне можно называть это зоной) нужные мне ингредиенты для просто ментального отвара, и, как и Грэм, смыв с себя лесную грязь пошел в дом варить. Простой отвар хотел использовать для того, чтобы варить ментальный эликсир для памяти на максимальной концентрации.

Через полчаса темная, пахнущая ночной прохладой жидкость была готова. Так, теперь можно подготовить всё для эликсира. Но прежде…неплохо бы перекусить.

Я подошел к огненной зоне, где стояла одна кружка как раз для меня, и взял ее. Из-за того, что стояла она на горячем камне, чай ни капли не остыл. А что, удобно. Усевшись поблизости от жар-сердца, я придвинул к себе миску с медом и начал есть, понемногу запивая мятным чаем. Седой уже был тут как тут, спокойно «цеплял» лапкой падающие на камни капли меди и слизывал их.

— Вот теперь я вижу, что вы сходили не зря в лес, — усмехнулся Кирос, глядя на то, как я ем, — Кстати, Джарл уже вернулся. Забыл сказать.

— С этого надо было начинать, — буркнул Грэм, а потом уже с интересом спросил, — Значит, стая уничтожена?

— Да, — кивнул Кирос, отставляя опустевшую кружку в сторону. — Стаю камнеголовых перебили. А туши уже пытаются быстро распродать всем возможным торговцам, пока они окончательно не испортились.

— Погибшие? — серьезным голосом спросил Грэм.

— Шесть Охотников. Два молодых, совсем зеленых, и четыре старых.

Грэм резко помрачнел и я видел, что всё его настроение, до того хорошее, улетучилось.

— Кто именно из старых?

— Не знаю, Грэм, — покачал головой Кирос. — Я лишь говорю то, что слышал краем уха, когда ненадолго отлучался на рынок. Имена еще Джарл не…озвучивал.

Грэм замолчал и уставился в одну точку. Шесть Охотников в один день. Для такого поселка как Янтарный это много. Это серьезное ослабление.

Даже я не знал, что сказать. Скорее всего, старых Охотников Грэм знал хорошо и прикидывал, кто из них.

— Допьем и я пойду узнавать кто именно. — сказал он.

Кирос кивнул. Я заметил, что приручитель на удивление спокойно принял эти чужие смерти. Дело в том, что это охотники, а не приручители? Или же он просто за свою жизнь столько раз видел смерти, что ему уже всё равно, даже если это знакомые? Или же он просто помешан на ящерицах, как и говорил Тран, и всё остальное для него несущественно.

И тут эту напряженную тишину разорвал резкий, сухой треск.

Звук донесся прямо от жар-сердца.

— Так-так-так, — Кирос мгновенно подобрался, вся его старческая леность улетучилась. — Кажется, кто-то преждевременно полез наружу.

Рассветница встрепенулась.

Кирос сторожно, не боясь ожогов (видимо, его руки давно привыкли к жару), просунул ладонь между горячими камнями и вытащил то самое, чуть помятое, дефектное яйцо, где сидели два зародыша. И сейчас одна его сторона была вдавлена внутрь.

Кирос, не раздумывая, положил яйцо прямо на раскаленный камень с фалангой Стража.

— Они не зажарятся? — с сомнением спросил я, подходя ближе. Жар от кости шел приличный.

— Нет, — уверенно ответил Кирос, не сводя глаз со скорлупы. — Чем агрессивнее среда при рождении, тем сильнее они станут, тем больше впитают в себя. Сейчас их чешуя, их тела, их кости податливы и готовы впитывать огромные объемы огненной живы — такой возможности больше не будет. Считай это своеобразной закалкой.