Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи

«острый санремит», и не мог дождаться начала фестиваля, чтобы услышать новые песни. Я хотел выучить слова, изучить движения и манеру певцов, чтобы потом бесконечно повторять их в голове.

Я пел в Сан-Ремо около двадцати раз – и выступал на сцене в качестве гостя, и участвовал в конкурсной программе, по результатам которой шесть раз поднимался на подиум. И каждый раз неизменно отмечал уникальность момента.

Довольно самонадеянно думать: «Я уже делал это много раз». Каждый раз, восходя на сцену, ты будто стираешь прошлое и начинаешь с нуля.

Эмоции бесконечны. Они овладевают мной за месяцы до выступления. Одна только мысль об участии в этом чудесном событии заряжает меня энергией.

Я никогда не спрашивал коллег, что они чувствуют на сцене Сан-Ремо. Но уверен – даже мысль о предстоящем выступлении провоцирует во мне бурю эмоций.

Но вернемся к Модуньо. Он был «одним из нас» – жил в Сан-Пьетро-Вернотико, в нескольких километрах от Челлино, затем – уехал в Рим, где благодаря голосу и музыке добился успеха.

Я узнал о творческом пути Миммо в интервью, опубликованном в журнале. В ходе разговора он вспоминал о первых шагах своей карьеры. Его рассказ для меня был равноценен карте сокровищ. Я обрел план действий и собирался скопировать путь Миммо.

Я наблюдал за кумиром по телевизору.

Видел его победу в Сан-Ремо, слушал исполнение «Volareeee…» и дал себе слово, что однажды тоже окажусь на сцене фестиваля.

В следующем, 1959 году, Модуньо снова выступал в Сан-Ремо, теперь с песней «Piove» («Дождь»). «Я тоже выйду на сцену фестиваля», – мои мысли были неизменны.

Спустя девять лет мы стали соперниками в том самом легендарном песенном конкурсе.

Помню, как впервые после победы Миммо в Сан-Ремо с «Piove», стоя в толпе, я увидел его лично.

В Сан-Пьетро-Вернотико проходил пышный праздник в его честь. В нем принимали участие городские власти и оркестр, а в церкви в знак уважения звонили в колокола.

Я поклялся, что ни за что не пропущу такое событие, но отец оказался против.

В день праздника мы как обычно работали в поле. С самого утра я не замолкал о том, что днем Модуньо прибудет в Сан-Пьетро, где устроят грандиозный праздник в его честь, и как бы я хотел оказаться среди фанатов, которые приедут на мероприятие.

В ответ отец не сказал ни слова. Его молчание означало запрет.

Но я не сдавался. В тот день я работал, засучив рукава, и параллельно без остановки повторял, как мечтаю попасть на праздник. В конце концов измученный папа сказал:

«Сначала вскопаешь этот участок, а потом – иди!»

Он показал рукой на поле, которое мне предстояло обработать в одиночку. Работа, нелегкая и для двоих, что говорить о шестнадцатилетнем парне. Но меня ждал Миммо!

Я плюнул на ладони, схватил мотыгу и, словно задержав дыхание на глубине, включил «автопилот».

Помню, как опустил голову и не поднимал ее до самого окончания работы. В тот момент мои мысли занимали лишь удары мотыги – раз, два, три. Уложившись в срок, я вскочил на велосипед и помчался в Сан-Пьетро.

Дорога запомнилась особенно – по пути на мероприятие началось солнечное затмение. Тьма средь бела дня выглядела странно. Внезапно воцарилась абсолютная тишина. Затем снова стало светло. Сегодня я вижу в этом предзнаменование. Я бежал из деревни, чтобы увидеть артиста, ставшего для меня светом. Да, именно так.

Концерт Модуньо в Сан-Пьетро прошел триумфально – окна украшали цветы и разноцветные простыни, играл оркестр, толпы на улицах скандировали: «Миммо! Миммо!»

Незабываемо.

Его выступление стало для меня не обычным концертом, а очередным опытом, который я сохранил в сердце и по сей день.

Я следил за выступлением Модуньо, слышал, как его зовет толпа. На месте Миммо я представлял себя.

Наблюдая за ним, я проживал собственное будущее. Не знаю, существует ли название этому явлению?

И я знал – это не просто мечты.

В те годы Модуньо вдохновлял меня писать песни.

Я слушал и анализировал его тексты, говоря себе: «Я могу не хуже». Миммо такой как я. Он тоже вырос в Саленто. Мы дышали одним воздухом, наблюдали одни и те же краски природы.

Его пример невероятно мотивировал меня. Я следовал ему со всей смелостью и смирением.

Не совсем уверенный в своих силах, уже скоро я открыл в себе талант поэта и способность в нескольких строках выразить целый спектр эмоций.

Спустя годы я познакомился с Доменико Модуньо, которого всегда любил. Мы стали друзьями.

В 1963 году, когда я уже жил в Милане и работал официантом, Миммо выступал в театре Пуччини на Корсо Буэнос-Айрес[20]. Вместе с Делией Скалой[21] они участвовали в мюзикле Гаринеи и Джованнини «Ринальдо в поле» (итал. «Rinaldo in campo»). На дворе стоял лютый холодный февраль.

Я озяб, пока ждал его у театра и, пытаясь согреться, переминался с ноги на ногу. Когда Миммо наконец вышел, меня словно озарило солнце, и дрожь мгновенно ушла. «Миммо, можно автограф?» – спросил я.

Он порылся в карманах в поисках ручки, но безуспешно.

«У меня ни ручки, ни бумаги. Как-нибудь в другой раз», – ответил он на диалекте и удалился.

Я испытал такую боль, что, казалось, почувствовал ее на физическом уровне, словно меня ударили кулаком. Миммо – звезда. Он спешил и вовсе не хотел меня обидеть.

«Но если однажды добьюсь успеха, я никогда так не поступлю», – сказал я себе и сдержал слово.

В 1967 году, когда я уже прославился благодаря «Nel sole» («Под солнцем»), Модуньо пригласил меня поучаствовать в выпуске телепередачи «Partitissima» на канале RAI, приуроченной к новогодней лотерее.

Концептуально передача повторяла «Canzonissima», знаменитое эстрадное шоу, но в тот год имела другое название. В ней друг с другом соревновались команды певцов, а звезды эстрады были их капитанами. Наша команда под руководством Модуньо надела костюмы пиратов и изображала экипаж корабля.

«Аль Бано, мой верный боцман!» – в одном из эпизодов передачи воскликнул Миммо и похлопал меня по плечу. – «Дай нам услышать твой голос, закаленный морской солью! Пусть он взлетит чистым и сияющим… “Nel sole”!»

И я исполнил песню, вышедшую в том году.

В 1968 году мы встретились в Сан-Ремо в качестве соперников. Впервые участвуя в фестивале, я исполнил «La siepe» («Изгородь»), а Миммо спел «Il posto mio» («Мое место»).

Наши выступления прошли во второй вечер фестиваля, а за несколько месяцев до этого он пригласил меня в гости к себе в Рим. Впрочем, я расскажу об этом чуть позже.

16. Почти в Аргентине

Как я уже говорил, меня преследовала навязчивая