Тень императора - Елена Валериевна Горелик

завидую я Пруссии короля Карла-Фридриха. Он уже сейчас заигрывает с армией и солдаты зовут его просто „Фриц“. Такая фамильярность всегда заканчивается войной… Нет, он не нападёт на Россию. Во всяком случае, пока не сколотит достаточно сильную армию из обломков армий побеждённых соседей. Этому, мне кажется, не помешает ничто. Даже русская королева Пруссии…»

Маленькая дочь сладко спала у неё на руках, и императрица-мать, вновь ставшая просто матерью, тонко и нежно улыбнулась. На кого похожа её малышка? Сложно сказать. Скорее всего, как и братец Павлуша, взяла от отца и матери понемножку. Пускай спит, маленькая. Пускай как можно позже её коснётся вся та политическая грязь, о которой раздумывает мать.

Пускай.

А матушке уже завтра придётся пожинать плоды посеянного много лет назад. Завтра — подписание договора. В воскресенье — помолвка и подписание брачного договора, являющегося дополнением к договору политическому. Слишком долго они готовились, эти договоры, чтобы можно было от них отказаться. Слишком многие в иных, не особо дружественных странах были против них, чтобы пойти на поводу у предчувствия. Значит, союз будет заключён, и, пока жив Фридрих-Вильгельм, Пруссия станет его придерживаться. Это поумерит пыл партии «шляп» в Швеции, а то в последнее время что-то они слишком много стали говорить о реванше. Лиза-то пишет, что едва справляется с крикунами, противопоставляя им не менее голосистых лидеров партии «колпаков», желавших Швеции мира. Но в тех же письмах предупреждает, что король, и, тем более, королева там не всесильны. Пока позиции России в Европе достаточно крепки, Швеция будет вести себя прилично. Но стоит этим позициям хоть немного поколебаться… всякое может случиться.

Раннэиль осторожно уложила дочку в крошечную кроватку, но не покинула детскую, осталась сидеть рядышком. В голову пришла смутная, ещё не оформившаяся мысль, ответ на давно мучивший её вопрос.

Если перед тобой ядовитая змея, надо либо уйти с её дороги, либо убить, либо вырвать ей зубы, если змея по какой-то причине нужна живой. Это прописная истина, известная в обоих мирах. Уйти — не получится, ибо договор. Убить — не выход, по нынешним временам подобные тайны плохо держатся…в секрете. Значит, змею нужно обезвредить. Но как? Пётр Алексеевич полагал, что для этого будет достаточно связать кронпринца браком. Раннэиль видела, что здесь её супруг просчитался. Из всех женщин мира Карл-Фридрих уважал лишь одну — свою старшую сестру Вильгельмину. Мнение всех прочих дам вместе взятых не значило для него ровным счётом ничего. Разве что императрицы всероссийской он немного побаивался. Вернее, не её самой, а её боевой славы. То-то в этот раз всё о взятии Очакова расспрашивал. Так что не с этой стороны нужно заходить.

Карл-Фридрих лишён уважения к кому бы то ни было, так? Значит, придётся вынудить его уважать Россию. Не добром, так силой. И начинать следует прямо сейчас, пока он ещё не при власти. Как там говорят? «Кошку бьют, а слуге намёк дают»? Кронпринц умён, должен понять, чего от него хотят, и что будет, если он станет плохо себя вести.

Глава 5

5

Пруссия ещё не «гремела» своими победами, но прусская армия уже служила образцом для подражания. Ах, какая дисциплина! Какое послушание! Какие мундиры! Какие парады! Для далёкого от военного дела обывателя — или аристократа, никакой разницы в данном случае — всё выглядело самым замечательным образом. Стройные колонны отлично обмундированных солдат шагают в ногу, словно единый организм. Но никто не задавался вопросом, какой ценой достигалось это великолепие.

Во Франции того времени солдат по умолчанию считался преступником. Отношение к солдатской доле было соответствующее, и в армию записывался понятно какой контингент. Либо такое отребье, что клейма негде ставить, либо совершенно отчаявшиеся люди, которых от самоубийства удерживала только вера. Офицерского состава это не касалось. Для благородных шевалье и прочих графов с маркизами военная служба была желанным началом успешной карьеры. Пропасть между офицерством и солдатами ужасала. Нечто сходное наблюдалось в Австрии и усугублялось тем, что рядовой состав в основном состоял из уроженцев национальных окраин империи — славян, итальянцев, венгров, румын, даже цыган — а офицерство почти сплошь немецкие дворяне католического вероисповедания. Редко-редко в списке высших офицеров могла мелькнуть старинная чешская или итальянская фамилия. В Пруссии с этим дела обстояли не в пример лучше. Солдат никто преступниками не считал, офицеры знали своё дело и не лезли в чужое, армию вооружали, одевали и кормили по последнему слову снабженческого искусства. Но, переступая порог казармы, человек превращался в незначительную деталь бездумного механизма. Палки капралов — а в капралы, как правило, набирали изумительных скотов — быстро отбивали стремление думать, даже вне боевой обстановки. За всех думали генштаб и король. Прочие были обязаны, молча, не рассуждая, повиноваться. При любых обстоятельствах.

Анализируя сведения об устроении европейских армий, Раннэиль пришла к выводу, что на этом фоне армия России выглядит ещё весьма пристойно. Пётр Алексеевич брал за образец не пруссаков, а шведов, у которых в самом деле учился воевать по-новому. Постепенно на шведский образец наложились русские особенности, и получилась та самая армия, которая разбила доселе непобедимого Карла Двенадцатого, а четверть века спустя наголову разгромила Крымское ханство и взяла Очаков. Впереди ещё тяжёлая война с Османской империей, но уже выработана привычка побеждать. Это ещё не залог победы, но одна из увесистых гирек, что склоняют чашу весов в нужную сторону. Раннэиль, размышляя об армии, думала над тем, как повысить её боеспособность. Альвы всегда делали ставку не на муштру, а на свободу действий солдата. Воин не должен бояться измять кафтан на привале — следовательно, мундир должен быть удобен в носке и лёгок в чистке. Оружие обязано быть надёжным и неприхотливым, а обувь не должна превращаться в орудие пытки. К тому же, следовало учитывать и суровую зиму, и довольно жаркое лето, а то ходит солдат в шерстяном сукне и башмаках круглый год — летом преет от жары, весной и осенью мокнет под дождями и вязнет в грязи, а зимой клацает зубами на морозе. Все эти мелочи нарабатывались постепенно. Пётр Алексеевич проводил реформирование обмундирования и амуниции не один раз, в последний — незадолго до Крымского похода. Теперь голова о том болит у его вдовы. Она уже имела беседы соответствующего содержания с генерал-аншефом Салтыковым, исполнявшим обязанности главы Военной коллегии. Генерал обещал вскорости представить ей проект на утверждение, а до поры — препоручить кому-нибудь из полковников обмундировать свой полк по собственному усмотрению.

Всё бы ничего, но