«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Всей душой желаю тебе, чтобы эти оставшиеся коктебельские дни прошли у тебя хорошо. Береги себя, пожалуйста, от солнца, оно ведь на юге коварное, не замечаешь его силы.

Жду «каменных» известий. Подумай всерьез о том, что пишу о «хибаре», и напиши.

Целую тебя, Вася.

23 мая 1957 г.

226

27 мая 1957, [Москва]

Дорогая Люся, получил твое письмо от 20.V – получила ли ты мои письма?

О домике поговорим с тобой подробно, когда приедешь в Москву, – уверен, что согласишься с моими доводами, писать об этих делах так подробно, как скажешь словами, нельзя.

Огорчила меня катастрофа с осеевской машиной. А уж твои безрассудные путешествия прямо-таки никуда не годятся. Очень прошу тебя, хотя бы обеспечь себе обратное возвращение от Крымского Приморья до Верхнего шоссе, – я помню, насколько утомительно подыматься вверх от Приморья после целого дня каменных поисков. А разве директор не может дать автобус экскурсионный – ведь любителей собирать камни много. А разве Ваня еще не имеет права водить свою машину? Право же, прошу тебя, не делай этих путешествий в оба конца пешком. Нашел ли кто-нибудь выдающийся камень? С интересом жду демонстрации твоих успехов.

В Москве внезапно и резко изменилась погода – настоящие холода, по утрам 5–6°, да и днем холод, ледяной ветер, тучи.

Я что-то раскис малость, писал тебе, что флюс у меня, прошел флюс, прихватила меня астма, и довольно-таки противная, сегодня уж лучше – приехал на Беговую, пишу тебе письмо.

Бедная Пумка[751] острижена, по этим холодам ей зябко. Но постригла Наташа ее хорошо, по правилам – шапочку оставила и ушки длинные. Она носится по комнате совершенно как безумная. Жду сейчас Федора Левина, он должен прийти на Беговую, принесет читательские письма, которые брал о «Правом деле», – будем с ним беседовать о его статье, предисловии к сборнику моему воениздатовскому[752].

Федя и Ира благополучны, на дачу из-за этих холодов не ездят. Катя тоже собиралась поехать к Кларе на субботу в Загорянку и отменила.

Люсенька, очень прошу тебя, не переутомляйся и не пережаривайся на солнце. Хочется тебя видеть, и, конечно, поправившейся и здоровой. А ты описываешь свои такие путешествия, которые по плечу Феде, а не тебе или мне. Я ведь думаю о тебе, тревожусь о тебе.

Здесь к Кате снова приехала мать, Галя, – на этот раз на несколько дней, я ее не видел. Надеюсь, что на этот раз дело обойдется без опоздания на поезд. Повесть, которую ты мне дала читать, «Несчастный случай», я прочел сразу же, – она мне показалась очень интересной, жду продолжения[753]. Получил румынскую газету с большой статьей о книге «За правое дело», она, оказывается, переведена на румынский[754]. Выходит она также и на венгерском языке[755].

Будь здорова, не ходи десятки километров пешком!

Целую тебя, Вася.

27 мая 1957.

227

30 сентября 1957, [Москва]

Здравствуй, дорогая Люся, получил твое письмецо, написанное в поезде. Одновременно пришло письмо от Фени, которая описывает, как неласково встретил тебя Коктебель в первый день. Жду твоего подробного письма о том, как ты устроилась, как чувствуешь себя, в общем, все человеческие и сердолико-агатовые события твоей жизни.

Боюсь, что погода у вас испортилась, в Москве сейчас ужасно – холод, дождь день и ночь.

У меня хороших новостей нет, к сожалению. Боль в руке все продолжается, хотя я принимаю всякие лекарства и греюсь синим светом, который оказался у хозяйки.

На квартирном фронте изменений нет. Когда был на заседании оргкомитета, видел В〈асилия〉 Смирнова[756]. Ничего утешительного он мне не сообщил, но говорит, что надежды еще не теряет.

Привезли с выставки книги[757] – они действительно добавили несколько новых, у нас не имевшихся книг, – японское, 2 бразильских, китайское (в переводе Мао-Дуня) издания «Народ бессмертен». Но доставили ли они все взятые книги, я не уверен, – пытался проверить и запутался. Пусть уж до твоего приезда полежат.

Воениздат пока молчит[758]. Не знаю, надо ли мне волноваться по этому поводу.

Сижу за столом, тепло, тихо. Наташа сообщила, что вчера купила очень хорошую картошку, звенигородскую.

От Феди писем нет, но и Мира, поехавшая вместе с ним, тоже не пишет. Очевидно, приедут, «не писамши».

Ира поправилась, выглядит значительно лучше. Леночка мила, плачет много[759]. Не поправляется совершенно. Сегодня в консультации ей решено давать молоко на подкормку.

Вижу Сёму часто, его поездка в Среднюю Азию откладывается. Вчера видел Мунблита, поругались, без этого с ним нельзя, но, видимо, на этот раз на срок меньший, чем предыдущий, – вероятно, завтра позвонит.

Сильно меня беспокоит боль в руки и плече, – это что-то вроде радикулита, вероятно из-за плохой погоды. Плохо сплю из-за этого. Правда, стало немного лучше вчера и сегодня.

Очень хочется, чтобы твой отдых прошел хорошо, – главное, чтобы была здорова. Пожалуйста, не делай слишком частых и слишком длинных экспедиций. Кто-то там конкурирует с тобой на «каменной арене»?

Пиши мне, пожалуйста, поподробней о своей жизни и делах каменных.

Целую тебя, будь здорова, пиши!

Вася.

30 сентября 57 г.

Был позавчера в гостях у Марианны и Сергея Александровича, – они очень хорошие люди. Сердечно меня принимали. С любовью и теплотой говорят о тебе – настоящие друзья.

Наташа шлет тебе привет, уже высчитывает, когда ты приедешь. Пума тоже кланяется.

228

3 октября 1957, [Москва]

3 октября 57 г.

Дорогая Люся, получил твое письмо и отвечаю на него, сидя на Беговой. О твоих злоключениях мне писала Феня, но я надеюсь, что теперь у тебя уже приличная комната и ты не терпишь всяких неудобств.

Вчера вечером Феня позвонила по телефону, сразу же по приезде в Москву. Мы с ней условились встретиться – она передаст мне твое и Катино письмо – встретимся с ней на Беговой. По телефону рассказала она мне свои коктебельские впечатления. Меня огорчает Катино настроение и времяпрепровождение, да и то, что ты пишешь, не так уж приятно, – зачем эта дружба с Б. М.

Внучка беспокойная, много плачет. Ира говорит, что сегодня всю ночь не давала спать ни ей, ни Фире Ароновне[760]. В весе она не прибавляет. Ее подкармливают.

От Феди письмо к тебе, очень милое, видимо, поездка интересная, масса впечатлений. У меня новостей нет, с комнатой пока ничего не слышно[761].

Только что проверил облигации. Увы, даже 100 рублей не выиграла ни одна. Но, кажется, должен быть дополнительный тираж – вдруг повезет!

Я очень рад, что в Коктебеле хорошая погода, Феня говорит,