Избранное - Чезар Петреску

нас учат тому, что именно является типическим в данную эпоху… Эти догмы еще никогда ни одного писателя не научили тому тончайшему творческому процессу, к которому он прибегал для безошибочного обобщения, для того, чтобы на сером и невыразительном фоне множества лиц, дат, статистических данных объяснить то неуловимое, что действительно типично, действительно характерно.

Поэтому я преднамеренно избегал ссылок на абстрактно-априорные принципы, на научный аппарат показательно дешевой эрудиции, способные лишь утомить читателя. На этих страницах я отдал предпочтение путевым заметкам, так как они, и главным образом они, передают мой прямой и непосредственный контакт с советской действительностью в ее развитии в течение нескольких лет. Правда, все мои три поездки в СССР были слишком кратковременными и ограниченными, чтобы охватить во всей полноте все неимоверное богатство и разнообразие этой действительности, существующей на таком огромном географическом пространстве.

Несомненно, мои наблюдения не полны и поспешны, но они непосредственны. Их достоверность и подлинность засвидетельствованы моими собственными глазами, моим собственным ви́дением событий.

Затем я дополнил книгу некоторыми размышлениями о книгах и писателях эпохи русского критического реализма и эпохи советского социалистического реализма, ибо литература расширяет перспективу и позволяет использовать и другие методы зондирования, ознакомления и изучения. Естественно, что для литератора творчество других писателей и познание действительности через их творчество так же оправданно, как непосредственное знакомство с жизнью. Это тем более правильно, когда речь идет о русских и советских писателях, о их творчестве, широко разветвленными корнями глубоко уходящем в народную жизнь своей эпохи.

В книгах русских и советских писателей нашло отражение то непреложное обстоятельство, что их авторы переживали, страдали и радовались со своим народом и, подобно чутким и тонким антеннам, воспринимали его жизнь глубже и постояннее, чем представители любой другой литературы.

Читатель сможет легко в этом убедиться, если он еще не убежден.

* * *

Итак, возвратимся к событиям решающего октября 1917 года и к моим личным воспоминаниям о том, что за ними последовало. Я ограничусь только беглым обзором, так как ни объем, ни цель этой книги, ни моя весьма незначительная компетенция не позволяют мне изложить это подробнее и претендовать на строгую историческую верность и точное соблюдение хронологии. Но не это главное, и не эту задачу я перед собой поставил.

Для того чтобы разобраться, необходимо воскресить в памяти события тех лет, напомнить читателям о коалиции, сколоченной в лагере плутократических государств сразу же после октября 1917 года, с целью задушить революцию в колыбели и помешать установлению советской власти; о эпопее гражданской войны, которая подтвердила жизнеспособность нового строя советских народов, так отважно и упорно защищавших право на жизнь и будущее; о плачевном и катастрофическом поражении интервентов, их изгнании за рубежи страны у Полярного круга и на Дальнем Востоке, на Кавказе, в Крыму и в Средней Азии; о политике блокады и изоляции Советского Союза, которого лагерь денежной олигархии в течение многих лет отпевал по двадцать четыре раза в сутки. Не напомнив обо всем этом, нельзя было бы сейчас представить гигантскую борьбу советских народов с оружием в руках на фронтах либо в упорном и настойчивом труде за построение новой жизни, наперекор всем реакционным союзам и козням, чинимым магнатами монополий и империализма, наперекор ура-патриотической демагогии болтливого парламентаризма из этого же лагеря, наперекор дипломатическим маневрам и стратегическим попыткам голодом принудить советских людей к капитуляции.

Как можно иначе измерить путь, пройденный Советским Союзом за четыре десятилетия, в течение которых он из униженной и гонимой Золушки, каким был в 1917 году, превратился в ведущую державу и достиг тех высот, на которые его подняли его же достижения, победа его же принципов? Как можно иначе во всей полноте осознать светлый смысл его успехов, завоеванных кровью, страданиями, по́том, жертвами, неуемным упорством? А чем можно объяснить те оголтелые коалиции, которые сегодня вновь и вновь сколачиваются в лагере фабрикантов пушек, снарядов, летающих крепостей, телеуправляемых ракет, удушающих газов, атомных бомб, коалиции, что проводят провокационные и преступные опыты, отравляющие даже воздух, которым мы дышим, и тем самым ставящие под угрозу само существование человечества, как это ежедневно, с большой тревогой отмечают самые авторитетные ученые нашего времени?

Эти безрассудные, малоэффективные методы шантажа и запугивания, используемые в стане тех, кто чувствует, что почва ускользает у него из-под ног, и пытается отогнать от себя чувство жалкого страха, очень напоминают вопли того анекдотического вояки, который орал: «Уберите его от меня, а то я его убью!» А чем иным занимаются стратеги холодной войны, которые с пеной у рта угрожают с так называемой «позиции силы», дислоцированной вокруг Советского Союза? За последние четыре десятилетия крестоносцы плутократии ничем иным не занимались, видоизменяя лишь голос и зычность угроз.

За эти четыре десятилетия угроз и воплей, непрерывного перекраивания своего же лагеря они добились лишь того, что последовательно теряли один за другим все новые и новые псевдонеприступные бастионы, крепости, колонии, зоны влияния, рынки сбыта, доминионы и целые страны, теряли доверие других народов. И этот процесс все усугублялся, пока к упорному труду Советского Союза во имя построения социализма и к его борьбе за мир, развернутой в таких тяжелых условиях и обстоятельствах, не присоединился сегодня почти миллиард людей, более трети всего населения нашей планеты.

Все это не достаточно убедительно?

Разве это не определяет, где находится лагерь тех, кто охвачен паникой, а где — лагерь тех, чьи чаяния осуществляются? Разве это не указывает, где непреодолимо зарождается завтрашний мир, который самоотверженно, в муках и страданиях, но полный оптимизма, стал создаваться еще четыре десятилетия назад, в октябре 1917 года?

Тогда, за десять дней, всего за десять дней, горсточка людей, готовых на любые жертвы и твердо верящих в свою миссию, правоту и силу, потрясла основы старого мира, гниющего и обветшалого, и навсегда изменила ход истории.

Тогда, за десять дней, всего за десять дней, эта горсточка людей, готовых на любые жертвы и сознающих, что они представляют народ и что народ их поддерживает, разбила в пух и прах вконец растерявшееся Временное правительство, пришедшее к власти благодаря сумятице, царившей в феврале того же года после свержения Николая II, и неспособное, по самой своей сути, принять за восемь месяцев анархии хотя бы одно-единственное положительное решение, хотя