Избранное - Чезар Петреску

считанные часы, другие, разъедаемые изнутри давним, неизлечимым загниванием, продолжают рушиться еще и сегодня, очищая будущее от смрада смерти, в котором они вызревали, и освобождая молодые энергии народов, один за другим сбрасывающих с себя цепи ради построения новой жизни в новом, принадлежащем всем мире.

Весьма полезно, хотя это и вызывает гомерический смех, просмотреть пресловутый «Готский альманах», изданный еще до 1917 года, где перечислены имена и генеалогические дрова целого сонма императоров, королей, принцев и мелких князьков, тешивших себя иллюзией, что именно тем, что они налаживают всевозможные браки и родственные связи, что их канцелярии плетут хитроумные интриги, или тем, что они гневаются и расточают шумные угрозы, они распоряжаются, как им заблагорассудится, судьбами народов и всего мира. Где они все? Куда они сгинули? Что представляют собой сегодня? Они исчезли, осужденные на смерть самими законами жизни, подобно анахроническим чудовищам, представителям фауны других геологических эр, гигантским и отвратительным на вид, умственно отсталым и неразвитым, сохранившимся в нашей памяти благодаря лишь реставрированным ископаемым, что выставлены в музеях. Тождествен был и процесс их исчезновения.

А сейчас оставим ненадолго все это и возвратимся к октябрю 1917 года, сыгравшему решающую роль в истории человечества и предопределившему его будущее.

Экскурс в прошлое абсолютно необходим.

* * *

Я думаю, что в этом экскурсе в прошлое, чтобы оставаться максимально честным по отношению к читателю, да и к самому себе, целесообразно использовать преимущественно свои собственные воспоминания, пусть полустертые и обрывочные, беспорядочно наслаивавшиеся изо дня в день, из года в год, без какой-либо преднамеренной цели. Думаю, что так правильнее, чем прибегать к архивам и историческим материалам, опубликованным спустя какое-то время после свершившихся событий, после того, как Октябрьская революция постепенно приносила свои плоды и закрепляла свои победы.

Ведь если в точных текстах документов, изученных и проверенных специалистами, факты говорят сами за себя, то не менее важными для глубокого понимания эпохи являются личные свидетельства о том, как эти факты воспринимались повседневно и часто случайно, но в хронологической последовательности молодым писателем, живущим за рубежом бывшей царской России. Это свидетельства литератора, который тоже постепенно взрослел и набирался опыта за те сорок лет, увенчанных полным торжеством Октябрьской революции, приведших к тому, что Советский Союз является сегодня путеводной звездой для всего человечества, жаждущего мира, социальной справедливости, работы, прогресса, созидательных и творческих свершений, после массовых убийств двух чудовищных войн, которые опозорили наш век, истребили цвет двух поколений, ввергли человечество в одичание, погрузили его в мрак отвратительного варварства, вооруженного техникой, и, к великому несчастью, навсегда уничтожили несметное количество священных памятников тысячелетней культуры.

Иначе эта книга была бы бессмысленной.

Она составлена не по строгим правилам исторических или других специальных наук и не глубоким знатоком той или иной доктрины. Эта книга не апология какого-либо принципа или доктринерского катехизиса.

Это книга, которая констатирует.

Это искренняя книга, которая создавалась сама собой, год за годом, по мере наблюдения и накопления фактов, их сопоставления и осмысления. Книга современника, беспартийного, но, как любой интеллигент, стремящегося проникнуть в суть переживаний и устремлений века, в котором он вырос и сформировался. У себя на родине он был свидетелем правления четырех монархов и двух диктатур, пережил, еще школьником, крестьянское восстание 1907 года, перенес ужасы двух мировых войн. За эти же четыре десятилетия он изъездил Европу, вдоль и поперек, от Балтийского моря до мыса Матапан, от Эдинбурга до Мальты, от мыса Финистер до Волги, ради того, чтобы познавать и сопоставлять жизнь народов, политические уклады, географические и исторические условия, общественные системы, этапы цивилизации и культуры, с присущим им национальным колоритом.

Я задался целью представить в этой книге главным образом свидетельства и размышления литератора, который по своему писательскому призванию и деятельности публициста не мог оставаться чуждым и равнодушным к величайшему событию своей эпохи и, несомненно, всей истории человечества.

Другой цели у меня нет.

Я думаю, что этого вполне достаточно для оправдания тех упорных усилий, которые, повинуясь чувству долга перед собственной совестью, я приложил, чтобы сгруппировать отрывочные воспоминания, впечатления и размышления, накопившиеся за четыре десятилетия, сплавить их в некое единое целое и выявить ту путеводную нить, что, возможно, существовала и ранее, еще в период накапливания сведений и впечатлений, но которая прояснилась для меня не сразу, а лишь спустя много лет, по мере того, как я становился старше, много размышлял и обретал больше опыта.

Кто из современников, и в первую очередь, из современников, живущих за «санитарным кордоном», мог бы утверждать, что он сразу же, как бы во внезапном озарении осознал значение и притягательную силу Октябрьской революции, масштабы ее воздействия на другие страны и народы? Кто, за исключением непосредственно участвовавших тогда в борьбе, имел основание верить, что в столь короткий промежуток времени — меньше, чем средняя продолжительность одной человеческой жизни, — Советский Союз так проявит себя и будет играть решающую роль в истории человечества, которую, как правило, измеряет время, необходимое для того, чтобы преобразовательные процессы принесли свои плоды, веками, а не такими ничтожными единицами измерения, как годы или десятилетия?

Для всего необходимо время, ясная перспектива. Так было в прошлом, так оно и сейчас.

А сколько людей, к сожалению, и теперь не дают себе труда разобраться в событиях из-за царящей в их голове путаницы или под воздействием предвзятых идей, из-за лени или просто нежелания подумать?

Мои поездки в Советский Союз, первая — в 1946 году, затем, спустя десять лет, — в 1956-м и совсем недавно — в июле — августе 1957 года, помогли мне уяснить себе некоторые вопросы в большей степени, чем самое внимательное и придирчивое прочтение сотен томов с красным карандашом в руке, чтобы подчеркнуть иную бесспорно красноречивую цифру или записать на полях напрашивающийся вывод.

Это вполне естественно, если принять во внимание, что я писатель по призванию и по роду своей работы.

Ведь то и другое — призвание и продолжительная писательская практика — всегда побуждали и наконец приучили меня делать выводы непосредственно из самой жизни, из ее сложной разноголосицы, выразительных подробностей, путем естественного отбора бросающихся в глаза и впечатляющих типических элементов, независимо от умозрительных настроений и догматических абстракций, согласно которым