Политическая история Римской империи. Том II - Юлий Беркович Циркин

случае совершения солдатом уголовного преступления его судил специальный военный суд. Позже назначался высший трибун для особо важных судебных дел; назначал его непосредственно император, и поэтому трибун не зависел ни от местных властей, ни от военного командования. Ветераны получали деньги, довольно большие участки земли, и в тех местах, где они селились, занимали привилегированное положение. Как и действующие солдаты, они не платили налоги. Эти привилегии, как и жалованье, зависели от чина, войсковой части и категории армии.

Со времени Ранней империи сохранился принцип добровольного вступления в армию. Привилегии, о которых только что говорилось, были в большой степени направлены на его стимулирование. Однако суровая военная служба и постоянная опасность гибели или искалечения не привлекали большого числа молодых людей, добровольцев было мало, и они не могли удовлетворить нужды армии. Уже Диоклециану пришлось перейти к новым принципам пополнения войск. В армию стали набирать в обязательном порядке, и местные власти, в основном городские, были ответственны за воинский набор, за него отвечали и латифундисты. Это было чрезвычайно трудным делом, ибо желавших уклониться от военной службы было очень много. К тому же целые категории граждан от нее освобождались. Это и сенаторы, и государственные чиновники, и куриалы, и многие ремесленники, и некоторые другие группы римлян. С целью пополнения казны императоры охотно шли на замену рекрутов деньгами (aurum tironum), и поскольку армия для такого огромного государства была не очень большой (по некоторым подсчетам, число воинов составляло к концу IV в. от 500 до 650 тыс. человек, т. е. только 2 или даже 1 % всего населения), они были постоянно озабочены численностью вооруженных сил. Весьма приблизительные подсчеты показывают, что для под держания необходимой численности армии ежегодное пополнение должно было составлять 27–45 тыс. рекрутов в год, что равнялось почти половине всех молодых мужчин в возрасте от 19 до 23 лет.

Порой римская армия несла очень большие потери. В битве при Мурсе между Магненцием и Констанцием обе стороны потеряли не менее 50 тыс. человек. В Персии после неудачной кампании Юлиана погибло не меньше 15 тыс., что составило почти четверть личного состава действующей гам армии. Под Адрианополем пало приблизительно ⅔ римской армии. После таких потерь пополнение армии становилось чрезвычайно насущной и в то же время очень трудной задачей. Одним из средств поддержания армии на должном уровне был закон, по которому сыновья ветеранов автоматически зачислялись в нее. Военная служба, таким образом, стала наследственной, что фактически превращало армию в еще одно сословие римского общества. Постепенно установился обычай, узаконенный Феодосием в 394 г. В соответствии с ним сыновья солдат зачислялись в те же части, где служили их отцы, что еще более усиливало корпоративность армии и отдельных воинских частей. Этому способствовало и то, что молодые солдаты, что вполне естественно, женились на дочерях своих старших сослуживцев. Из воинской части образовывалась относительно замкнутая и в какой-то степени наследственная единица. Неспособные к службе или намеренно калечившие себя сыновья ветеранов лишались всех привилегий и включались в число куриалов со всеми вытекавшими отсюда последствиями.

Внешнеполитическое положение Римской империи становилось все сложнее, и все труднее было удержать внешних врагов на границах государства. А внутри империи все чаще вспыхивали восстания, поднимались мятежи, действовали разбойничьи шайки. Возможности пополнения армии за счет римского населения были практически исчерпаны, поэтому императоры стали чаще прибегать к созданию вспомогательных частей из варваров, прежде всего из германцев. Часть военнопленных обращалась не в рабов, как это было раньше, а в летов, институт которых был, возможно, заимствован у тех же германцев. Летами становились и добровольцы, в основном опять же из германцев. Юридически леты приравнивались к дедитициям, т. е. населению империи, лишенному гражданских прав. Они получали землю, где жили по своим обычаям и служили за это в особых воинских частях (их называли по именам племен), которыми командовали римские префекты, хотя на эти должности (особенно в более позднее время) могли назначаться и сами германцы. Видимо, то же положение занимали и gentiles (иноземцы), чьи отряды состояли из варваров одного племени.

Служили Риму и федераты (foederati), другие варвары, преимущественно тоже из германцев, служили на основании договора (foedus), заключенного между императором и соответствующим германским племенем. По его условиям они получали землю для поселения, за которую поставляли воинов во вспомогательные части римской армии. Но это был именно определенный во всех деталях договор, более или менее добровольный, и нарушить его римские власти не имели права. Федераты жили по своим законам, но в то же время полностью приравнивались к римлянам; они получали те же привилегии, что и римские воины, ими командовали собственные командиры, и последние, несомненно (в отношении рядовых еще много неясностей), получали римское гражданство; федераты обычно поселялись на границах, чаще всего на Дунае и Рейне. Как и comitatenses, их привлекали к военным операциям, перебрасывая на нужный участок военных действий, однако в состав собственно мобильной армии они не входили и подчинялись непосредственно главнокомандующему.

Постепенно роль варваров в римской армии росла, а их командиры, становясь римскими гражданами, получали возможность дальнейшего продвижения по службе. Некоторые германцы достигали довольно высокого положения. Уже при Константине значительную роль в армии стал играть франк Бонит. Во второй половине IV в. такие видные генералы варварского происхождения, как Невитта, Меробауд,[209] Баутон или Арбогаст, стали играть уже не только чисто военную, но и политическую роль. Это особенно ярко проявлялось во время выборов нового императора. Арбогаст фактически контролировал всю деятельность Валентиниана II после восстановления его на троне, а при Евгении и полностью правил западной частью Империи.

Активное участие генералов-варваров в политической жизни государства отражало общее повышение значимости римских вооруженных сил в жизни Империи. Одной из задач, стоявших перед Диоклецианом, было не допустить такого деятельного участия армии в жизни государства, как это было в период «военной анархии». В целом он смог ее решить, хотя, конечно, во время гражданских войн, вспыхнувших после его отречения, роль армии снова возросла. Но полностью исключить военных из политической жизни ни он, ни его преемники не сумели. Как говорилось выше, император считался главой римского народа. Кроме столичного плебса, официальным представителем народа выступала армия, поэтому именно на военных сходках официально решался вопрос о новом императоре. Даже если таковым становился или, точнее, предназначался на трон сын правящего императора, его, независимо от возраста, официально представляли армии, которая его приветствовала, что и означало признание. И узурпаторы, удачные, такие как Юлиан, и неудачные, такие как Магненций, Прокопий и Маги Максим, тоже провозглашались солдатами. Обычно это было чистой формальностью. Однако в 337 г. отказ солдат столичного