Гагарин - Лев Александрович Данилкин

ему поваром эксплуататора торт-мороженое в виде космической ракеты. Затем Гагарин поехал осматривать железные рудники, – тоже принадлежащие, сколько можно понять, шведам и американцам, – и сфотографировался с инженерами-экспатами. Вернувшись в столицу, Монровию, Гагарин посетил сеанс ритуальных плясок – “под горячую дробь барабана, обтянутого кожей кобры” – местных жителей, словно бы сбежавших со съемок “Пятнадцатилетнего капитана”, и позволил госсекретарю вручить себе высшую награду страны – Большую Звезду Африки. Из опубликованных отчетов решительно невозможно понять, чего ради – или по дороге куда – он здесь оказался. Пожалуй, это одна из самых таинственных страниц в биографии Гагарина; больше похоже на то, что у этого маршрута была какая-то так и не рассекреченная подоплека – например, что в Либерии Гагарин на самом деле спасал застрявшую в Гвинейском заливе советскую атомную субмарину.

46

Дословно: изобретено не здесь. – Прим. ред.

47

Гагарин был не первый советский политик, который острил “на экспорт”, – но его радикальное отличие от коллег и предшественников на этом поприще состояло в том, что делал он это не в пример тоньше и любезнее. О господствовавшей в тогдашней дипломатии речевой норме – и манере “шутить”, например, Н. С. Хрущева – можно судить по искрометной реплике последнего, касающейся перспектив двусторонних отношений с канцлером ФРГ: “Мы никогда не примем Аденауэра как представителя Германии. Если снять с него штаны и посмотреть на его задницу, то можно убедиться, что Германия разделена. А если взглянуть на него спереди, то можно убедиться в том, что Германия никогда не поднимется”.

48

Здесь: страна, к мнению которой вынуждены прислушиваться. – Прим. ред.

49

В оригинале: Ga-ga over Gagarin (англ.).

50

Орфография мемуариста сохранена.

51

Юнион Джек – название национального флага Великобритании, закрепившееся с XVII века. – Прим. ред.

52

Самый, пожалуй, вопиющий случай спаивания – это история сошествия Гагарина в Криковские винные подвалы в Молдавии – огромный, в 50 гектаров, подземный, на глубине 30–70 метров, комплекс-винохранилище: 60 километров галерей – и несколько дегустационных залов. Он провел в этом лабиринте, по разным данным, двое или трое суток; и о том, что по пути назад его поддерживали под руки, упомянуто даже в путеводителе Lonely Planet по Восточной Европе.

53

“Подробный дневник Юра не вел. Точнее, не вел постоянно. На это у него не хватало времени. Но записи он делал. Иногда очень короткие, иногда несколько подробнее. Где бывал, с кем встречался, что делал, что привлекло внимание – вот характер этих записок. Есть в них свои суждения, оценки событий, вопросы к самому себе. «Дневник – для памяти, – объяснял он свое “писание”. – Уйду на пенсию, обязательно напишу мемуары…»”{35}. Даже судя по опубликованным отрывкам (например, нелестная аттестация некоего человека: “Вызывал Я., снимал стружку. Мелочный человек. Можно подумать, что ему больше нечем заниматься, кроме уверток и придирок. He пойму, чего в нем больше – барства и хамства или простой глупости… Жалким выглядит человек, который всегда оправдывается. Лучше бы дело делал”), это потенциально самая серьезная связанная с Гагариным реликвия; ее нельзя упускать из вида ни в коем случае. Надо четко заявить: ДНЕВНИК ГАГАРИНА существует и когда-нибудь всплывет.

Есть свидетельство известинского журналиста{36} – о том, как он пришел брать у Гагарина интервью, а тот ему дал почитать – мол, на, тебе полезно будет перед разговором – свой дневник. Это – и тот факт, что В. И. Гагарина могла дать его после гибели мужа А. Леонову, – говорит о том, что дневник был если не полностью публичный, как “живой журнал”, то все-таки совсем не тайный, предназначенный и для чужих глаз тоже.

Более того – возможно, где-то сохранился и ждет своего часа еще и юношеский “дневничок”, о котором в книге Л. Обуховой довольно подробно рассказывает саратовская преподавательница Гагарина по литературе Рузанова. “– А ведь вы знаете, – торопливо сказала она, – ведь Юрий вел дневник. Вот бы разыскать его! <…> Потом застенчиво проговорил: «Давно хотел сказать: я веду дневничок. Только там, наверное, полно ошибок, да и пишу безалаберно: только о том, что меня взволновало в текущий момент». Он мне показал тогда некоторые страницы. А кое-что совсем по-детски неуклюже загораживал ладонью. <…> Как-то весной мы всем техникумом ездили на маевку, в дачное место под городом, на Девятую остановку. И вот Юра описал этот день примерно так: «Как дышится легко! Неплохо было бы здесь и уроки готовить. Но далеко ездить. Ничего, рядом Липки»”.

Таким образом, Гагарин вел дневник на протяжении как минимум двух десятилетий; это означает, что Гагарин причастился дневниковой культуре не случайно, не поверхностно, а последовательно приучал себя к ней, сознательно погружался в нее; сама склонность к ведению дневника многое говорит о психических особенностях личности; однако судить обо всем этом лучше не голословно – а имея доступ непосредственно к самой реликвии.

54

В. И. Гаганова (1932–2010) – прядильщица, новатор производства, Герой Социалистического Труда. – Прим. ред.

55

Самое удивительное, что космонавты не просто обиделись на выпад в свой адрес (“Они считают, что данный фильм принижает заслуги космонавтов”, – записывает в дневнике Каманин{9}; и особенно болезненно было воспринято ими даже не обвинение в “зазнайстве”, а акцент на комичности дефицита непосредственно героического события: подумаешь, слетал в космос на полтора часа – все равно что тридцать третий зуб), но поднялись в контратаку. Травмированные до глубины души Гагарин и Леонов явились к Каманину и попросили его принять меры по запрещению выпуска этого фильма. Каманин, как и все остальные, прекрасно понял, о чем фильм, однако обращение не поддержал и фильм счел неоскорбительным. Личное интервью автора этой книги с А. А. Леоновым убеждает в том, что “Тридцать три” до сих пор воспринимается сообществом космонавтов как травля и обесценивание. “Конечно, это гротесковый фильм завистника вот этого… Конечно, все это имелось в виду, абсолютно даже нечего говорить”. – “И вы, правда, пошли с Гагариным к Каманину жаловаться?” – “Мы сказали о своем мнении, но не просили и не могли просить, чтобы… Но он подлец, конечно”{2}.

56

В сентябре 2014 года на одном из аукционов выставили пустую бутылку из-под вина Château Meyney, Prieuré des Couleys 1961 – распитого, согласно оставленным на этикетке подписям и датировкам, Гагариным и Комаровым 11 февраля 1967 года, в честь назначения их членами экипажа “Союз”, “незадолго до их трагической гибели”, как написано в рекламном проспекте. Эстимейт – €2,400. Желающих приобрести объект