Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Медлительность советского командующего

На Ялтинской конференции еще раз был поднят вопрос об использовании американскими военно-воздушными силами советских баз в Приморье и на Камчатке. Американская сторона обещала предоставить любое снабжение и техническое оборудование советскому Военно-воздушному флоту с тем, чтобы вызвать готовность его начать совместные воздушные операции против Японии.

За несколько месяцев до этого Сталин обещал предоставить американцам базы в районе Владивостока. Сделал он это неохотно, оговорившись на всякий случай, что окончательное решение будет принято по прибытии в Москву командующего советскими Военно-воздушными силами на Дальнем Востоке. В любое другое время по первому вызову Сталина этот командующий прилетел бы в Москву на следующее утро. На этот раз Сталин уже не упоминал о владивостокских базах, о камчатских же базах сказал, что присутствие японского консула в Петропавловске исключает возможность использования их американскими силами. Сталин вскользь упомянул, что отдаленные базы в районе Комсомольска-на-Амуре (Николаевска-на-Амуре) могут быть предоставлены американскому военно-воздушному флоту.

Невыясненными остались и другие вопросы, как, например, предел советского проникновения из Маньчжурии на юг Китая, высадка американских войск на Квантунском или Ляодунском полуостровах или в Корее.

Окончательная редакция соглашения

Последняя пленарная сессия Ялтинской конференции состоялась в воскресенье 11 февраля. Черчилль и Сталин настаивали на продолжении конференции, но Рузвельт считал, что все было уже обсуждено и решено, и он должен был в тот же день начать свое путешествие домой.

Перед пленарной сессией было спешно проведено закрытое совещание. По свидетельству присутствовавших лиц, Сталин был не в меру торжественный. Рузвельт, хотя больной и изнеможденный, был в приподнятом настроении. Черчилль почти не открывал рта.

Сталин передал Рузвельту приготовленный Молотовым окончательный текст соглашения. В нем, кроме американских поправок, были вписаны условия, о которых не было упомянуто прежде: обеспечение преимущественных интересов Советского Союза в отношении интернационализированного Дальнего и совместного управления с Китаем Китайско-Восточной и Южно-Маньчжурской дорогами.

Харриман обратил внимание президента на это и предложил, чтобы советская сторона уточнила смысл «преимущественного интереса». Рузвельт ответил, что относительно этих слов у него достигнуто понимание со Сталиным и что они означают желание советского правительства обеспечить беспрепятственный доступ к интернационализированному Дальнему и такое же беспрепятственное пользование КВЖД и ЮМЖД для сквозного сообщения.

Соглашение Рузвельта – Сталина в окончательной редакции было готово для подписи. Оно гласило следующее:

«Главы трех великих держав, Советский Союз, Соединенные Штаты Америки и Великобритания, пришли к соглашению, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз выступит в войне против Японии на стороне союзников при условии, что:

1. Статус-кво Монгольской Народной Республики будет сохранен.

2. Прежние права России, попранные предательским нападением Японии в 1904 году, должны быть восстановлены:

а) южная часть Сахалина и прилегающие к ней острова возвращены Советскому Союзу;

б) коммерческий порт Дайрена (Дальнего) должен быть интернационализирован с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза в этом порту, аренда Порт-Артура, как военно-морской базы СССР, должна быть восстановлена;

в) Китайско-Восточная и Южно-Маньчжурская железные дороги должны быть переданы для совместной эксплуатации смешанной советско-китайской компании с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза и с сохранением за Китаем полных суверенных прав в Маньчжурии.

3. Курильские острова должны быть переданы Советскому Союзу.

Затем следовало два параграфа, первый из которых гласил, что в отношении Внешней Монголии, Дайрена, Порт-Артура и железных дорог в Маньчжурии должно быть получено согласие Чан Кайши, добиться чего должен был президент Рузвельт, как только Сталин оповестит его о подходящем моменте.

Второй же параграф: «Главы трех великих держав договорились, что эти условия Советского Союза будут выполнены самым точным образом после поражения Японии», сводил на нет значение первого параграфа.

Соглашение заканчивалось выражением готовности Советского Союза заключить с китайским националистическим правительством пакт дружбы и военный союз для оказания помощи Китаю в освобождении его от японского ярма.

За и против

Секретное соглашение Рузвельта со Сталиным, опубликованное через год, вызвало много разноречивых комментариев. В защиту Рузвельта можно сказать много. В военном отношении Советский Союз оставался верным союзником, хотя в правительственных кругах Америки и Англии не переставало существовать опасение, что он может заключить сепаратный мир с Германией. Если для этих опасений и не имелось особых оснований, то все же трудно было проглядеть систематические попытки японского правительства примирить Советский Союз с Германией и создать единый антизападный блок.

На Ялтинской конференции Сталин сделал кое-какие уступки в отношении Организации Объединенных Наций, в предоставлении Франции голоса в Контрольном совете в послевоенной Германии, в реорганизации польского и югославского правительств. Правда, на практике все это оказалось дутым, так как не успели высохнуть чернила на ялтинском протоколе, как начались самые серьезные разногласия между советским правительством и правительствами западных держав по всему фронту послевоенных проблем.

Сталин смотрел на все практическими глазами. В разговоре с Гарри Хопкинсом, личным представителем президента, Сталин сказал: «Советский народ ясно понимал, почему он должен был бороться против Германии за свою родину и за ее существование, но никакой угрозы со стороны японского народа он не видел. Если же необходимые политические условия будут приняты, то не трудно будет объяснить Верховному Совету и советскому народу выгоды от участия Советского Союза в Тихоокеанской войне»[251].

Президент Рузвельт был доволен Ялтинским соглашением. Он добился от Сталина твердого обещания выступить против Японии в обусловленный срок «два-три месяца после капитуляции Германии», поддержать националистическое правительство Китая и признать его суверенность в Маньчжурии.

В то же время Рузвельт не мог не чувствовать себя в неловком положении: он сдал Сталину суверенные права Китая в Маньчжурии и Внешней Монголии без ведома китайского правительства и его главы, Чан Кайши, с которым за год до этого на Каирском совещании установил самое тесное содружество в ведении Тихоокеанской войны. То, что Рузвельт позволил себе допустить на Ялтинской конференции, в сущности, было равносильно империалистическому акту сильной державы за счет слабой страны, положение, против которого он сам всегда восставал.

Рузвельт полагался на свое влияние на Чан Кайши и считал, что, представив Ялтинское соглашение в выгодном для Китая свете, склонит того согласиться с ним. Посвятить Чан Кайши преждевременно в ход секретных переговоров со Сталиным Рузвельт считал невозможным: Советский Союз продолжал сохранять нейтралитет в Тихоокеанской войне, а чунцинскому правительству нельзя было доверить секрета. Сталин и Черчилль отказывались признать за Чан Кайши положение равноправного и равносильного союзника; военные неудачи Китая и невозможность для него противопоставить реальные силы и оказать сопротивление японским войскам вызывали у