Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

проблем послевоенного мира и способов их разрешения. Мнение противников можно выразить в следующих словах: «Ялтинская конференция явилась полем сражения, на котором впервые разыгралась холодная война между Советским Союзом и западными державами… тайным полем брани, на котором бдительность наших вождей оказалась притупленной заботами о своих собственных проблемах, а они сами оказались под тяжелым давлением преждевременно рожденных выводов, вроде того, что СССР находился в стане верных и надежных союзников»[248].

Долины и вершины столетий

За две недели до конференции, вступая в четвертый раз на пост президента Соединенных Штатов, Рузвельт заявил: «Мы не добьемся вечного мира, если будем подходить к нему с подозрительностью, недоверием и страхом». Продолжая свою вступительную речь, он сказал: «В жизни есть долины и вершины, но важно помнить, что ход цивилизации всегда идет в гору, что линия, проведенная через долины и вершины столетий, неизменно восходит вверх».

Восхождение «по вершинам столетий» не только явилось ключом к участию Рузвельта в этом его последнем и наиболее ответственном международном деле, но и дало объяснение вольным и невольным ошибкам, совершенным им на Ялтинской конференции.

Проблемы союзников

В отличие от Тегеранской – целиком военной, Ялтинская конференция была посвящена более мирным целям: послевоенным проблемам Европы, судьбе Германии, делению ее на оккупационные зоны четырех союзников антигитлеровской коалиции, политическому и правовому положению освобожденных стран Восточной и Юго-Восточной Европы, влиянию на них Советского Союза и так далее.

Поражение Германии было уже признанным фактом, но в феврале 1945 года никто еще не предполагал, что оно произойдет в течение ближайших трех месяцев.

Каждый из трех участников конференции ожидал от нее разрешения своих собственных проблем.

Для президента Рузвельта это сводилось к сглаживанию значительных шероховатостей с советским правительством в деле создания Организации Объединенных Наций и к выступлению Советского Союза против Японии.

Черчилль считал, что без предварительного разрешения вопросов о Германии и Польше, об участии Франции в послевоенном балансе сил в Европе, о влиянии Великобритании на Балканах и в некоторых странах Ближнего Востока было бы преждевременно создавать международную организацию типа Объединенных Наций.

Сталина в первую очередь занимало три вопроса: послевоенная экономическая реконструкция Советского Союза за счет германских репараций и возможных американских займов; наиболее выгодное вознаграждение за участие в войне против Японии; создание зависимых правительств в странах Восточной и Юго-Восточной Европы, то есть насаждение в них коммунистического режима для укрепления безопасности Советского Союза и пресечения возможности новой угрозы со стороны Германии.

За месяц до начала Ялтинского совещания, несмотря на данное обещание президенту Рузвельту и настойчивую просьбу последнего не предпринимать самостоятельных шагов в Польше, Сталин поспешил признать прокремлевский Люблинский комитет как законное польское правительство. Закулисные маневры Сталина в Европе определили характер конференции и дали особое направление ходу ее работы, почти вытеснив обсуждение вопроса о Тихоокеанской войне и дальневосточных проблемах.

Только к концу конференции были включены в повестку совещания два параграфа, из которых один касался вопроса «о совместных действиях с другими заинтересованными странами Тихого океана для оказания и развития неослабевающего давления на Японию в целях поражения ее военной мощи и занятия позиций, с которых необходимо форсировать ее капитуляцию»; под другим параграфом значилось: «Как только позволит германское положение, переброска сил с Европейского театра войны на Тихоокеанский театр и Дальний Восток должна получить наивысшее первенство после принятия во внимание всех уже оговоренных и самостоятельно вытекающих обстоятельств». Расшифрованная простым житейским языком, эта смесь казенной витиеватости с подобием изречения дельфийского оракула означала вовлечение Советского Союза в войну против Японии.

Ошибочное представление о Японии

На заседаниях Ялтинской конференции (4–11 февраля 1945 года), происходивших в главном зале и биллиардной покойного государя в Ливадийском дворце, разгром Германии обсуждался как уже совершившийся факт, хотя за два месяца до ее созыва широкое наступление фельдмаршала Рундштедта в арденнских лесах показало, что германская армия была еще в состоянии вести мощные контрнаступления.

Что же касается Японии, то окончание войны с ней предвидели не раньше чем через полтора года после разгрома Германии. Таким образом, на очереди оставалась Япония, потерявшая уже много, но все еще упорная в решительности продолжать войну в надежде на то, что путем оттягивания ее конца она добьется от западных держав мира на более приемлемых для себя условиях.

Перед началом Ялтинской конференции начальники американских Генеральных штабов приготовили для президента Рузвельта доклад, в котором, кроме установления приблизительного срока окончания войны с Японией (не раньше поздней осени 1946 года), были представлены различные способы достижения этой цели, как, например, усиление разрушительных воздушных налетов на японские города, возможность мирных переговоров со стороны японского правительства, участие советских войск и десантные операции в самой Японии.

Этот доклад был основан на документе, подготовленном осенью 1944 года разведывательным отделом штаба военного министерства США, который, по мнению начальников Генеральных штабов армии, флота и воздушных сил, наиболее верно освещал дальневосточное положение. Этот документ представлял военный потенциал Японии в непомерно завышенном виде. Предполагаемые десантные операции в самой Японии описывались на фоне фанатического сопротивления японских войск, проявленного ими на второй год войны, когда американские, английские и австралийские войска теснили их с авангардных позиций на тихоокеанских островах.

Стоимость предполагаемых десантных операций на острове Кюсю исчислялась в сотнях тысячах раненых и убитых американских солдат. Миллионная десантная армия, составленная главным образом из американских сил, должна была встретить яростное сопротивление не только значительных японских сил, находившихся в самой Японии, включая вооруженное всевозможным образом население, но и миллионную японскую армию в Китае, не считая Квантунской армии в Маньчжурии и Особой армии в Корее.

Чрезмерно осторожный тон этого документа и его столь же чрезмерное преувеличение возможности Японии сражаться дальше ставили вопрос о необходимости участия Советского Союза в Тихоокеанской войне.

Позже стало известно, что в военном министерстве в Вашингтоне находилось два других аналитических обзора Японии и ее способности продолжать войну, составленные в более реальном освещении и с практическим учетом, что Тихоокеанская война быстро приближалась к развязке. Морской министр США Джеймс Форресталь в своем докладе о политическом и военном положении Японии не только верно учел ее слабую возможность продолжать войну, но и доказал, что Тихоокеанская война была уже выиграна Америкой и что поэтому совершенно не следует пытаться вовлекать в нее СССР.

Эти доклады не оказали никакого влияния на начальников Генеральных штабов США в разработке ими планов ведения войны с Японией и установления примерного срока окончания Тихоокеанской войны. Они предпочли руководствоваться первым аналитическим обзором, полагая, что осторожность в расчетах лучше опрометчивых решений. Подобные ошибки людей,