2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

Красные партизаны прогнали из села немцев и гайдамаков. Отца Софьи расстреляли за церковью, что не помешало ей выйти замуж за любимого Семена. Со временем он становится крупным хозяйственником, директором завода.

И последняя сцена: супруги Котко смотрят первомайский парад на Красной площади с трибуны мавзолея: “Став на носки, они всматриваются с напряжением в шеренгу молодых бойцов Пролетарской дивизии, чтобы увидеть среди них своего сына. <…> На лацкане пиджака виднеется орден Красного Знамени, а на локте висит желтая самшитовая палка, купленная в прошлом году в Сочи. Софья Никаноровна одета так, как в Запорожье одеваются все не слишком молодые жены директоров: она в маленькой фетровой шляпке и габардиновом пальто с кроличьим воротником под котик и с манжетами того же меха”.[1295]

Пожалуй, самшитовая палка и габардиновое пальто с кроличьим воротником ни в чем не уступают Софье Никаноровне и Семену Федоровичу – и здесь предметы у Катаева выразительнее, чем характеры героев.

Катаев мало знал деревенскую жизнь, тем более жизнь украинскую, и это заметно читателю. Валентин Петрович добавлял в русскую речь героев украинизмы, порой герои переходят с русского на суржик, то есть на смесь русского и украинского: “Нема больше сил терпеть, что теи проклятущие злыдни над нами роблят. Позабирали всё чисто, куска хлеба нигде не оставили”.[1296] Некоторые главы начинаются с эпиграфов из “Кобзаря” Тараса Шевченко и украинских народных песен. Но, в общем, и реалии прописаны приблизительно, и герои схематичные. И непонятно, кстати, как использовал Валентин Петрович приказы немецкого генерала Гофмана. Немецкая тема получилась еще более схематичной, чем украинская.

К лучшим фрагментам повести отношу рассказ о том самом украинском сале, нежном, как сливочное масло. Я уже цитировал эти волшебные, почти гоголевские строки в главе о последних месяцах Катаева в Одессе и ее окрестностях. Да еще, пожалуй, хорошо описан бебут, “кривой артиллерийский кинжал в шагреневых ножнах с медным шариком на конце”.[1297]

Но принято было хвалить другое. 1 марта 1938 года “Литературная газета” опубликовала на первой полосе отзыв слушателя Военно-инженерной академии РККА М. Вайсберга о повести Катаева. “Мы хотим знать прошлое для того, чтобы еще больше любить свое прекрасное настоящее”, – писал товарищ Вайсберг. Особенно интересно больше узнать об истории Гражданской войны. “Повесть Валентина Катаева «Я, сын трудового народа» без словесных выкрутасов и формалистических вывертов рассказывает правдиво об этих годах”.[1298] Хотя именно “словесными выкрутасами” и хороша проза Катаева.

“На близкий и любимый, на Дальний Восток!”

Месяца два после смерти Ильфа Петров не писал. Вернуться к пишущей машинке ему помогли резкая смена впечатлений и новая работа. “Правда” отправила его в длительную командировку на Дальний Восток. Вероятно, идея этой поездки появилась еще при жизни Ильфа: в начале 1937-го он иногда чувствовал себя лучше и мечтал поехать туда вместе с Петровым. Получилось иначе.

Это была чуть ли не первая после 1929 года командировка, куда Петров поехал один. Предполагалось, месяцев на пять. Фактически – три месяца.

В конце июня Петров выехал из Москвы в столицу Дальневосточного края Хабаровск. Судя по фотографиям, ехал Петров на Транссибирском люкс-экспрессе. В составе этого поезда были старые, дореволюционные еще вагоны первого класса, купе с ваннами – невероятная роскошь даже по нынешним временам. В таком поезде ехали ответственные работники, военные с высокими званиями, словом, начальство. Специальный корреспондент “Правды” тоже принадлежал к этой привилегированной касте.

Путь от Москвы до Хабаровска занял девять дней. Евгений Петрович остановился в лучшей гостинице города, которая показалась ему “омерзительной”. Номер освещала маленькая, заляпанная известкой “клозетная” лампочка под потолком. Торшеров, к которым Петров привык в Америке, в СССР не знали. Гостиницу недавно отремонтировали: в номере еще чувствовался сильный запах краски. И тем не менее номер оказался заселен клопами. Целая армия этих тварей атаковала постояльца в первую же ночь. Петров с этим безобразием мириться не стал, потребовал обработать номер. С клопами тогда боролись при помощи кипятка и керосина. Номер “обработали”, однако на следующую ночь клопы “собрали уцелевшие батальоны и произвели на меня контратаку”[1299], – писал Петров жене 7 июля 1937 года. Кровать щедро смазали керосином. Жидкость эта вонючая, да тут еще запах керосина смешался с запахом краски…

В гостинице нечем было почистить обувь – ни щетки, ни ваксы. Даже чернил для работы не дали. Но Петров скоро раздобыл и чернила, и бумагу, – и начал писать.

Хабаровск большей частью был еще не замощен, так что в сухую погоду хабаровчане и многочисленные командировочные (туристов в те времена там быть не могло) глотали пыль. Стоило пройти дождю, как пыль превращалась в “ни с чем не сравнимую” грязь.[1300] Автомобиль в дождливую погоду мог проехать только по трем главным улицам.[1301]

Город был застроен преимущественно деревенскими домиками без канализации и водопровода. И только на центральных улицах высились новые конструктивистские здания[1302], на которых, однако, успела облупиться краска.

В границах огромного Дальневосточного края со столицей в Хабаровске находились Чукотка, Камчатка, побережье Охотского и Японского морей, Приморье, Приамурье и даже Забайкалье. Петров написал более двенадцати очерков и фельетонов о Дальнем Востоке. Их печатали “Правда” и хабаровская газета “Тихоокеанская звезда”. Позднее, с марта по июнь 1938-го, целую серию очерков Петрова о Дальнем Востоке опубликует журнал “Огонек”.

Вот очерк “Молодые патриотки”. Девушки едут из Москвы на Дальний Восток, потому что не ищут легкой жизни. Рвутся в тайгу, на строительство Комсомольска-на-Амуре. Хлебом их не корми, дай поработать в тяжелых условиях. И счастливая мама, если верить очерку Петрова, пишет своей дочке: “Наконец осуществилась твоя мечта – переносить трудности”.[1303] Это не пародия: здесь нет ни иронии, ни сарказма, ни насмешки.

Очерк написан в июле 1937-го. А в 1939 году на экраны Советского Союза выйдет фильм “Девушка с характером”. Петров к нему отношения не имел, но режиссер Константин Юдин и сценаристы Геннадий Фиш и Иосиф Склют будто прочитали его очерк в “Правде” и приняли к сведению. А может, и не читали, но исполняли один социальный заказ.

Прелестная героиня прелестной Валентины Серовой вербует в Москве девушек, соблазняя интересной работой на Дальнем Востоке. И продавщицы уходят из московского магазина мехов, чтобы ехать на Дальний Восток, работать в зверосовхозе, а в свободное время ловить вражеских диверсантов. Финальные кадры: поезд отправляется с вокзала, мужчины провожают девушек, которые уезжают трудиться в приамурскую тайгу, где кроме тигров и медведей встречаются даже японские шпионы. Звучит песня на слова Евгения Долматовского (музыка братьев Покрасс):