2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

большим знатоком музыкального театра. Вот как создает он образ старика Македонского: “Василий Фомич сидит с раскрытым клавиром «Кармен» на коленях. Этот маленький старичок – отчаянный и бескорыстный почитатель оперы. Таких стариков можно увидеть на галерке любого оперного театра. Занимают они такие места, откуда нельзя увидеть и кусочка сцены. Но милым старикам не нужно видеть. Им нужно слышать. В руках у них обязательно клавир, в котором они делают весьма таинственные отметки”.[1273]

Фильм появился в прокате осенью 1940-го и шел в кинотеатрах с большим успехом. Кинокритики тоже хвалили и фильм, и сценарий, и актеров. “Музыкальную историю” будут показывать всё новым поколениям кино- и телезрителей. Не помню, сколько раз я сам смотрел, но больше десяти уж точно.

После успеха “Музыкальной истории” Петрову и Мунблиту заказали сценарий нового музыкального комедийного фильма. Картина под названием “Антон Иванович сердится” выйдет на экраны во второй половине 1941 года, уже после начала войны.

Профессор консерватории Антон Иванович Воронов, знаменитый органист, боготворит музыку Баха и презирает современную; даже Верди для него просто шарманщик (заглавную роль сыграл Николай Коновалов[1274], актер еще дореволюционного театра Корша). А у его дочери Симы (Людмила Целиковская), выпускницы консерватории, “легкий, грациозный талант”, ее призвание – легкий жанр. Симу приглашают в театр оперетты. Она получает главную роль, но скрывает это от сурового отца.

В Симу влюблен композитор Алексей Мухин, автор оперетты. Мухина играет молодой красавец Павел Кадочников. Он уже успел сыграть Горького в фильме “Яков Свердлов”. Впереди у него шумный успех: главная роль в культовом фильме “Подвиг разведчика”, Мересьев в экранизации “Повести о настоящем человеке”, Владимир Старицкий у Эйзенштейна в “Иване Грозном”… А пока что Мухин – первая главная роль в кино.

Первая главная роль и у красавицы Людмилы Целиковской. Ее звезда взошла перед самой войной. Актриса снялась почти одновременно в фильмах “Антон Иванович сердится” и “Сердца четырех”. Всем хороша, но оперного голоса у Целиковской не было. А по сюжету ее героиня – колоратурное сопрано. И режиссер Ивановский прибег к приему, который десятилетиями будут использовать в советском кино: играет одна актриса, а поет за нее другая. За Целиковскую пела солистка Московской филармонии Дебора Пантофель-Нечецкая.[1275]

Амплуа кинозлодея и одновременно комика занимает композитор-шарлатан Керосинов в исполнении эксцентричного Сергея Мартинсона. Это самая интересная роль в картине, самая удачная. Керосинов – бездарность, но представляет себя непризнанным гением, новатором в музыке, пишет якобы какую-то “Физиологическую симфонию”. Симочка называет ее “Зоологической”. На самом же деле он сочиняет куплеты для развлекательных номеров. Но и эту работу не может осилить, не прибегнув к плагиату.

Разумеется, всё в кинокомедии сложилось замечательно. Премьера советской оперетты прошла триумфально. Симочка и Мухин счастливы, Керосинов посрамлен, а к Антону Ивановичу во сне явился сам Иоганн Себастьян Бах и признался, что всю жизнь мечтал сочинить именно оперетту.

Сценарий Петров и Мунблит написали за месяц. Петров требовал, чтобы и фильм снимали голливудскими темпами, желательно тоже за месяц. Сняли “Антона Ивановича” и в самом деле быстро.

После смерти Ильи Ильфа творческие успехи Евгения Петрова связаны в основном с киносценариями, но сам Петров такой вид работы не особенно ценил. Судя по его роману “Путешествие в страну коммунизма”, Петров считал кино низким жанром. Поездка в Голливуд или привела его к этой мысли, или укрепила. В будущем обществе искусство кино должно исчезнуть, считал Петров, уступив место театру, литературе и музыке.

Утопист Евгений Петров

Петров и Мунблит написали еще один сценарий – “Беспокойный человек”. На этот раз не музыкальный, а сатирический. Но фильма по нему так и не снимут. Сценарий напечатают в журнале “Новый мир” через пятнадцать лет после гибели Петрова. В редакционном предисловии сказано, что съемкам фильма помешала война. Возможно, и так. Но в предвоенном Советском Союзе жанр сатиры в упадке. Беззлобный и беззубый юмор, как у Валентина Катаева в “Дне отдыха”, возможен. Не возбраняется высмеивать бюрократов вроде товарища Бывалова из фильма Александрова “Волга-Волга”. Но и здесь сатирик ходит по лезвию бритвы: чуть оступился, и скажут, что очерняешь советскую действительность. Книги Ильфа и Петрова продолжали печатать, но сами Ильф и Петров отошли от сатиры еще в середине тридцатых. А вернуться теперь к этому жанру было и трудно, и небезопасно. И вместо рассказов и фельетонов Петров пишет очерки и статьи, продолжает заниматься драматургией, причем обращается к заграничной жизни.

В 1939-м Петров сочинил пьесу “Остров мира”. Английский бизнесмен Джозеф Джекобс – убежденный пацифист. Он в ужасе от текущих событий. Радио беспрестанно передает сообщения, и все – о грядущей войне. Изобретена новая бомба. Изобретен новый смертоносный газ. В Англии военные маневры. В США построен новый бомбардировщик. Япония уже давно бомбит китайские города, много жертв. И мистер Джекобс решается бежать от неизбежной войны. Вместе с близкими он перебирается на далекий остров посреди Тихого океана. Это и есть остров мира. Он никому не принадлежит. Там живут миролюбивые туземцы, с ними легко договориться.

Однако скоро на острове находят нефть. Теперь в борьбу за остров вступают Британия, Америка и Япония. И вот пацифист Джекобс берет в руки винтовку, вооружает близких, отражает атаки японцев. В бухте швартуется британский военный корабль и высаживает десант морской пехоты. Бывшие пацифисты счастливы – их не бросили, Англия пришла на помощь. Друг мистера Джекобса полковник Эллис А. Гудман жмет ему руку со словами: “Видите, Джозеф, я был прав. Мы не можем уйти от войны, а если мы уходим, мы уносим ее с собой потому, что хотим мы этого или не хотим, а она заключена в нас самих”.[1276]

Смысл вроде бы в том, что война неизбежна в капиталистическом обществе. Именно так и должны были понимать пьесу в советские годы. Но последние слова можно трактовать и гораздо шире. Человек по своей природе не только созидатель и творец, но и разрушитель, а потому война действительно заключена в нас самих, как это говорит герой Евгения Петрова.

В июле 1962-го Корней Чуковский вспомнил свой давний, 1939 года, разговор с Евгением Петровым. “Что мне делать? – простодушно сетовал Петров. – Я начал роман против немцев – и уже много написал, а теперь мой роман погорел: требуют, чтобы я восхвалял гитлеризм – нет, не гитлеризм, а германскую доблесть и величие германской культуры…”[1277]

Разговор был явно после сообщения о советско-германском договоре 23 августа 1939 года, который называют пактом Молотова – Риббентропа, и в 1939-м Чуковский