Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко

дворца были очищены быстро — немцы устремились в подвалы и вверх, видимо надеясь, оторвавшись от нас, организовать сопротивление. Алексеенко, не добравшись еще до крыши, укрепил красный флаг в окне второго этажа. Но этот знак победы не был преждевременен. Сила нашего напора не ослабела, и крыша вскоре была завоевана. Мы с красноармейцем Файзуллиным заставили замолчать и станковый пулемет, подавший было голос из окна подвала, когда часть бойцов вела бой уже во дворе дворца. Прижимаясь к стене, мы подобрались к самому окну и бросили в него пару противотанковых гранат.

Когда мы вошли в подвал, сотни три раненых немецких солдат подняли руки и испуганно закричали: «Гитлер капут, руссиш зольдат гут!»

Старшина П. Шатилов. Материал для последнего номера

Все это случилось 1 мая. Редактора газеты убило, заместителя тяжело ранило, выбыли из строя шофер и наборщик. Литературный сотрудник заболел. Газета целиком легла на плечи секретаря редакции старшего лейтенанта Минчина. Он поручил мне собрать материал у бойцов и офицеров, сражавшихся в эти часы в районе Рейхстага, который уже был взят.

По улицам двигались колонны танков, машин, повозок, шли люди. Пройти было трудно. На переправах пробки. Все рвались вперед, скорее туда, к самому центру города.

Я повернул на глухую улицу. По ней, пригнувшись, от дома к дому перебегали бойцы, ныряли в подвалы. Вот засвистели пули, воздух вздрогнул от грохота разорвавшегося снаряда. Я бросился за угол, затем побежал к первому подъезду.

В подъезде я увидел связистов.

— Как пройти? — спросил я их.

— А так и идите, — ответили они мне. — По всем улицам обстреливает, гад. Фаустпатронами бьет по одиночкам. А куда вам?

— К Шпрее!

— Идем вместе.

Ныряя в подвалы, в пробоины стен, в подворотни, перескакивая заборы, мы перебегали вперед. На мне рубашка взмокла, плечи и ноги ныли от ушибов. Вышли на перекресток у кирки. Не успел я осмотреться, как возле меня бешено взметнулась земля, с треском упало дерево. Все покрылось пылью, ветром обдало лицо, с воем пронеслись осколки. На голову мне посыпались обломки кирпичей и известка.

Опомнившись, я бросился во двор, но в воротах остановился. Навстречу мне бежал высокий красноармеец. Одна рука его болталась, с нее текла кровь. Он потрясал кулаком и что-то кричал. Где-то коротко прострекотал автомат. Красноармеец не добежал до меня, покачнулся и плашмя упал на камень.

Я выскочил из ворот на улицу. Здесь лицом к лицу я столкнулся с девушкой.

— Стой, куда ты? — я обрадовался, узнав в девушке экспедитора штаба дивизии Олю Никитину.

— Как куда? На НП, газеты несу с приказом товарища Сталина.

Я говорю:

— Куда ты в такой огонь?

Оля засмеялась.

— А может, все время так будет, что же, ждать, когда кончится? Ладно, иду, а то некогда.

Она махнула мне рукой и скрылась в разрушенном доме. Я повернул влево и увидел связного стрелкового батальона капитана Давыдова.

— Далеко до вас?

— Нет, теперь близко.

Мы пробежали квартал. В следующем квартале кипел бой. Людей не было видно, а все грохотало, гудело, словно это разговаривали одни камни между собою. Мы пробежали двор, взобрались на груду камней, нырнули в яму. Под землею было темно и сыро. Мы держались за стены. Ощупью пробираясь в глубь подземелья, спутник мой светил фонариком и что-то бормотал. Мы сворачивали вправо, влево, шли прямиком, и наконец завиднелся конец пути. Боец указал мне рукой вперед, объяснил:

— Иди прямо, там вправо и во второй подъезд. Завернешь за угол, и третья дверь — это подвал капитана Давыдова.

Я пошел прямо, повернул вправо, но подъезда не видно. Дома тонули в огне и дыме. Летели искры, трещали патроны, осыпались стены. Я пробежал вперед, споткнулся о труп немца. Из-за угла показался боец с автоматом.

— Стой, куда тебя черти несут, — там же немцы!

Потом он смягчил голос, улыбнулся.

— А я не узнал вас, ей-богу. Ну что нового?

— Приказ Сталина вышел, первомайский.

Я достал газету. Боец стал жадно читать.

— А Давыдов где?

— В Рейхстаге.

Я перебежал мост через Шпрее, пробрался в дом, низ которого занимали наши, верх — немцы. Разведчик Петр Иванов откуда-то волок гитлеровца.

— Бил прямо в нас фаустпатронами, — сказал разведчик.

В подвале немец упал на колени, хватался за ноги наших людей, молил о пощаде. Шея его, толстая и короткая, побагровела.

Разведчик набрал гранат и полез через дыру в потолке на верхний этаж.

— Пойду давить их, как змей.

— А что нового? Кто отличился?

— Деремся, что же нового? — сказал он и скрылся.

Вскоре Иванов опять появился. Я присел с ним на камень в полутемном подвале. Он вслух читал приказ товарища Сталина.

— Ого, здорово, мировая война подходит к концу.

Иванов просиял, вскочил с места, схватил автомат и опять убежал.

Я записал в книжечку много интересных фактов и, распрощавшись с героями, поспешил в редакцию, чтобы сдать материал в новый номер. Этот номер оказался последним из выпущенных нами во время штурма Берлина.

Гвардии младший лейтенант И. Палкин. Выход к Зоологическому саду

После того как наши танки перешли разрушенный мост через Ландвер-канал, командир роты сообщил нам, что на очереди — выход в Зоологический сад; снарядов приказано не жалеть и быстрее продвигаться вперед — бои близятся к концу.

Дело было днем 30 апреля.

Мы заняли места в танках и повели их прямо по Тиргартенштрассе.

Немцы со всех сторон обстреливали нас из пулеметов.

Вскоре нам пришлось свернуть в переулок, потому что немцы стали с обеих сторон улицы стрелять из фаустпатронов, и несколько танков загорелось. Во второй половине дня, когда мы уже приближались к району Зоологического сада, на перекрестке нам преградил путь большой завал. Немцы воспользовались нашей заминкой и усилили огонь. В ответ и мы открыли из танков орудийный огонь. Вскоре к нам подоспели саперы и автоматчики нашего полка. Не прошло и часа, как завал был разобран, и танки могли пройти. Командир полка гвардии подполковник Резник вызвал меня и приказал моему танку и танку младшего лейтенанта Мартынова с группой автоматчиков прорваться через брешь в завале и проскочить на следующую улицу, чтобы разведать, каковы в этом месте силы противника и близко ли наши соседние части. Я двинулся первым, Мартынов — вторым. Наши танки ныряли из воронки в воронку, ломая встречные деревья.

Несколько времени спустя я решил, что пора осмотреться, открыл люк и наполовину высунулся. Я ничего не успел увидеть, из окна второго этажа ближнего дома сделан выстрел из фаустпатрона. Он попал в гусеницу и разорвался. На несколько минут я потерял сознание и повис в люке.