Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко

Это были пещеры для зверей, они были выложены камнем, и немцы использовали их для своих позиций.

Я связался по радио с Героем Советского Союза полковником Шейкиным, командиром полка. Он приказал мне к утру взять зоосад и выйти на линию железной дороги. Нам была придана артиллерия — 14 автомашин с пушками на прицепах да еще полковая батарея на конной тяге.

В 3 часа ночи мы пошли в наступление. Немцы группками по два-три человека занимали оборону в различных местах сада, в звериных пещерах и ровиках.

Звери разбежались по саду, сквозь стрельбу мы слышали опять рев тигра, вой шакала, мяуканье диких котов. Кто-то заметил на высоком ветвистом дереве какую-то фигуру и решил, что это вражеский снайпер — «кукушка». Протрещала автоматная очередь, и фигура кувырком полетела с дерева на землю. Каково же было удивление и огорчение бойцов, когда они увидели, что убита обезьяна.

Мы прошли почти весь Зоологический сад и натолкнулись на кирпичную стену.

Тут я решил применить артиллерию. Подъехали автомашины. Командир 2-й роты старший лейтенант Кручинин доложил: впереди огромная крепость. Это было для нас некоторой неожиданностью. На карте крепость не значилась. Я подумал, что Кручинин называет крепостью какое-либо укрепленное здание. Но Кручинин настаивал на своем: огромная пятиэтажная крепость, окна заложены стальными плитами; машины развернулись, пушки бьют по крепости, но не пробивают ее стен.

Я подошел и увидел в предрассветной мгле огромную мрачную башню. Серые бетонные стены ее были не обработаны, на них были отпечатки опалубки — досок, которые держали бетон, пока он не затвердел. Мы ходили вокруг четырехугольной башни-крепости. Внутри ее слышался шум. Все двери крепости были плотно закрыты. Из-под стальных щитов, закрывавших окна, немцы вели автоматный огонь. Но мы ходили под самыми стенами крепости и поэтому были неуязвимы. Вокруг торчали рельсы — надолбы и ежи, стояли разбитые осколками наших снарядов автомашины.

Наступило утро. Огонь из крепости прекратился.

Командир полка передал мне по радио:

— Не стреляйте, огонь — лишь в крайнем случае, выжидайте.

Мы кричали по-немецки и по-русски: «Открывайте двери, сдавайтесь!» Но крепость молчала, крики изнутри прекратились, казалось, все там вымерло.

Неужели немцы — их там наверняка было много — ушли по какому-нибудь подземному ходу? Вот это было бы досадно! Но открылись стальные тяжелые двери, появился немецкий офицер с поднятыми руками.

В это время полковник Шейкин передал мне:

— Будьте готовы к приему пленных.

Неся ранцы с барахлом, котелки, амуницию, немцы выходили из дверей. Они тут же бросали оружие, и вскоре у выхода из крепости образовалась огромная гора винтовок, автоматов.

По нашей команде немцы строились и партиями под конвоем уходили к нам в тыл. Каких только типов мы не увидели здесь!

Мы вошли в крепость — немцы называли ее бункером. Она представляла собой пятиэтажное здание из железобетона с маленькими окнами-бойницами. По углам крепости — полукруглые башни, заканчивающиеся наверху площадками с мощными зенитными орудиями.

На третьем этаже был расположен госпиталь. Когда мои гвардейцы зашли туда, хирург в операционной обрабатывал раненого немецкого офицера. Врач испугался, бросил было работу. Чтобы не мешать ему, гвардейцы ушли.

В крепости работали лифты, горело электричество. Это было хорошо оборудованное убежище с запасами воды и продовольствия, вентиляцией и отоплением.

Здесь прятались офицеры и солдаты разбитых танковых частей германской армии. За несколько часов мы приняли около 2500 пленных.

В помещениях крепости мы нашли склады топографических карт, комнаты, где работал отдел германского генерального штаба.

Мы вышли на крышу крепости. Тяжелые зенитные орудия стояли с опущенными стволами. Отсюда, с бетонной площадки, был виден весь Берлин — на север, запад, юг и восток. Серый, разбитый авиацией и артиллерией город. От некоторых высоких домов осталось лишь по одной стене. Но даже и на этих стенах, на их вершинах реяли алые флаги, поставленные нашими смельчаками.

Капитан С. Полушкин. Подвиг Матвея Чугунова

Командир штурмовой группы подал команду:

— Вперед!

Бойцы быстро пересекли улицу и открыли огонь по большому угловому дому. Там засел сильный отряд немцев, прикрывавший подступы к площади.

Упорный бой длился до позднего вечера. Только с наступлением темноты горсточке наших бойцов удалось пробить проход в кирпичной стене двора и прорваться в нижний этаж здания. Но немцы имели слишком большой перевес в живой силе; преимуществом для них было и то, что они занимали верхние этажи. Неравная борьба в доме продолжалась всю ночь.

Маленький отряд советских воинов нес тяжелые потери.

Погиб костромич Павел Молчанов, упал замертво татарин Ромазан Ситдиков. Тяжкое ранение сразило самого командира штурмовой группы Аркадия Рогачева. Превозмогая нестерпимую боль в животе, он все твердил:

— Держитесь, товарищи! Держитесь…

Кончались патроны. Бойцы задыхались в густой пыли, застилавшей глаза. Только по вспышкам выстрелов угадывали бойцы, что их товарищи еще держатся.

Вдруг сквозь гром сражения, вверху явственно послышалось «ура». И сейчас же раздался огромной силы взрыв.

Ошеломленные, еще не понимая, что произошло, красноармейцы бросились на второй этаж.

Немцы, сбившись в угол, с ужасом таращили глаза на потолок. Но русские появились снизу — и немцы поспешно побросали оружие.

Советские воины ворвались и на третий этаж. Здесь повсюду валялись вражеские трупы, несколько оставшихся в живых фрицев дрожали от страха.

Разгром врага был полный, но кто учинил этот разгром?

Выскочив на чердак, бойцы увидели двух борющихся людей. Один был немец, другой наш — Матвей Чугунов. Матвей с Урала, как ласково звали его товарищи. Прежде чем бойцы успели придти к нему на помощь, Матвей рывком приподнял здоровенного рыжего немца и выбросил его в слуховое окно. Грузное тело шлепнулось об асфальт.

Бойцы обступили Матвея.

— Здорово ты его переправил!

— Силен!

Кто-то спросил:

— Но как ты сюда попал?

— Погодите, братцы, — сказал Чугунов, — все расскажу по порядку — дайте только отдышаться.

Вот как было дело.

Матвей Чугунов опытным глазом оценил обстановку еще до того, как положение наших бойцов стало отчаянным. И он сразу принял решение. Не замеченный никем, он выскользнул из первого этажа и по водосточной трубе взобрался на чердак. Там был пролом на третий этаж, полный немцев. Матвей крикнул «ура» изо всех сил и метнул в пролом связку противотанковых гранат.

— Я побежал было к вам, — продолжал Матвей Чугунов, — но наткнулся на того рыжего немца. Долго пришлось повозиться… он чуть было меня не удушил…

Лукаво прищурив глаза, он закончил:

— А все же я сделал из него блин! Посмотреть надо, не ожил бы… Он выглянул на улицу и вдруг закричал:

— Гляди, ребята!