«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

Наиболее талантливые молодые киноведы ТЕО тоже не проявляли особой активности. Даже А. И. Пиотровский, среди разнообразных занятий которого кино становится главным, за четыре года существования Кинокомитета в ТЕО сделал только один научный доклад2006.

Молодые критики, начинающие сценаристы, режиссеры и просто кинолюбители, принимавшие активное участие в заседаниях Комитета, были мало искушены в методологических вопросах киноведения. И уж совсем не имели отношения к науке их жены2007, актеры и актрисы2008, посещавшие первые заседания Кинокомитета, сразу ставшего модным предприятием2009.

Против непрофессионализма, захлестнувшего работу Комитета в первое полугодие, выступил С. А. Тимошенко, подавший 1 ноября 1926 года официальную докладную записку А. А. Гвоздеву об усовершенствовании деятельности Кинокомитета2010. Записка была выдержана в корректных тонах, но выражала принципиальное несогласие с привлечением к работе «широкой кино-общественности» и содержала предложение произвести «тщательный отбор» членов Кинокомитета, в котором «места дилетантам быть не может». «Вхождение в состав Кинокомитета, – с точки зрения Тимошенко, – требует или наличия серьезных чисто кинематографических работ, или известной роли в практике Советского кино»2011.

Но, пожалуй, самым первым против низкого научного уровня работы Кинокомитета выступил тот же А. А. Кроленко. Так, уже в дневниковой записи от 13 февраля 1926 года он возмущается плохой организацией четвертого заседания (состоявшегося в этот день), имеет по этому поводу «крупный разговор» с Мокульским, называет в нем выступление Гвоздева «неприличной болтовней»2012. Свое недовольство 18 февраля он высказал и самому председателю Комитета, который с ним «вполне согласился»2013. А на заседании 4 декабря 1926 года Кроленко «сделал ряд резких общих замечаний» по поводу беспомощного и сумбурного доклада Н. М. Александрова «Эстетические обоснования киноискусства», сочтя его «издевательством» «и выразив претензию Президиуму Кинокомитета, допустившему доклад к чтению»2014.

Заметим кстати, что представители формальной школы (Тынянов и Эйхенбаум) не сыграли приписываемой им киноведами и мемуаристами существенной роли и в работе другого институтского центра изучения кино – Кинофакультета Госкурсов. Судя по документам, Тынянова избрали деканом этого отделения 12 мая 1926 года2015, как только на заседании Президиума Госкурсов было принято решение о самостоятельном статусе Кинофакультета, его независимости от ТЕО (то есть от опеки Гвоздева)2016. Кандидатуру Тынянова предложил А. И. Пиотровский, который в 1925–1926 годах в своих теоретических киноведческих положениях еще опирался на «морфологический» метод, считая, что «неотложной работой Кинокомитета при Институте истории искусств» является «детальный анализ киномонтажа и строения отельных характерных фильмов», и подчеркивая, что кино «должно найти свое специфическое обличье»2017 и «освободиться от оков литературы и театра»2018.

Кинофакультет сразу после открытия стал необычайно популярен. В первый же год на него пришло слушателей больше, чем на театральный, а на следующий год разница стала еще существеннее2019. Однако руководитель нового факультета, который вначале отнесся к работе с энтузиазмом2020, возможно по состоянию здоровья, возможно из‑за занятости или по каким-то другим причинам, оказался не способен справиться с организационно-административной работой, которая к концу первого года на глазах разваливается. Приглашенные режиссеры, пользующиеся особым успехом у слушателей, – Г. М. Козинцев и Л. З. Трауберг – во втором семестре 1926/27 учебного года начали пропускать занятия, а в 1927/28 году совсем покинули Курсы. Пропускали занятия и приглашенные преподаватели других отделений, читавшие курсы по истории музыки, изобразительных искусств и литературы, что вызывало жалобы студентов2021.

Да и сам Тынянов редко посещал факультет2022. Он так и не прочел здесь ни одного курса2023. Не был осуществлен и предложенный ему и Эйхенбауму в 1927/28 году курс «Общая теория кино»2024. Возможно, как сотруднику «Севзапкино» Тынянову было проще организовать просмотры (с анализом) фильмов и руководство летней практикой студентов2025, однако никаких документов по этому поводу в архиве Курсов не обнаружено. Через год с небольшим, 15 августа 1927 года, Тынянов подает заявление об уходе с руководящего поста2026. Таким образом, студенты КИНО за все время обучения из теоретических курсов слушали только один довольно короткий курс Эйхенбаума по киностилистике2027.

После ухода Тынянова Кинофакультет просуществовал недолго. 10 сентября 1927 года его возглавляет Б. В. Казанский2028, который 8 октября из‑за конфликта с Гвоздевым подает заявление об уходе2029. 25 октября на пост декана баллотируется А. А. Гвоздев (по предложению дипломатичного А. И. Пиотровского)2030, однако до декабря он так и не приступает к своим обязанностям. Чтобы спасти оставшийся без руководства факультет, в декабре 1927 года А. И. Пиотровский вынужден возглавить его сам, оставив заместителем Б. С. Лихачева. Но при занятости первого и полной неспособности последнего организовать учебный процесс Киноотделение быстро деградирует2031. В марте 1928 года (на второй год его существования) в силу объективных причин (отсутствие преподавателей по специальным предметам), по инициативе Профобра2032 и не без давления А. А. Гвоздева, на заседании Президиума ВГКИ было принято решение о слиянии Киноотделения с ТЕО2033. Деканом образованного Теакиноотделения становится все тот же А. А. Гвоздев (вновь выдвинутый Пиотровским2034), а его заместителем избирается С. С. Мокульский2035.

К истории возникновения Соцкома в Институте истории искусств2036

(Еще раз о Жирмунском2037 и формалистах)

Публикуемые ниже архивные сведения взяты в основном из документов фонда Российского института истории искусств (ЦГАЛИ СПб. Ф. 822038). В центре внимания оказались материалы, позволяющие уточнить механизм внедрения социологических (марксистских)2039 институций в научную структуру РИИИ. Настоящее сообщение посвящено раннему этапу экспансии марксистского социологизма, завершившемуся появлением Комитета социологического изучения искусства. Следует иметь в виду, что в атмосфере усиливающегося политического давления и контроля некоторые факты, зафиксированные в официальных документах, вызывают известное недоверие и требуют дешифровки другими документами, отсутствие которых в ряде случаев вынуждает нас прибегнуть к гипотезам и догадкам.

Первый идеологический нажим на собственно научную деятельность Института связан с ревизией «Комиссии по обследованию исследовательской работы РИИИ» под руководством академика Н. Я. Марра. Наряду с серьезными специалистами (В. В. Бартольдом, О. Ф. Вальдгауером, А. А. Васильевым, Н. П. Лихачевым, Б. В. Формаковским), в нее входили два партийца: функционер, член Совета по делам музеев при Наркомпросе С. К. Исаков и член ВКП(б) Я. А. Назаренко – тогда внештатный научный сотрудник первого разряда Отдела (тогда отделы РИИИ именовались Разрядами) изобразительных искусств (ИЗО) Института2040. Комиссия была направлена в РИИИ Петроградским управлением научных учреждений в начале августа 1923 года. В предписании указывалось, что она создана «в целях установления места Института в системе других учреждений вообще и научно-художественных в частности»2041.

Никаких докладов и резолюций этой Комиссии обнаружить не удалось. О том, что обследование носило идеологическую направленность, свидетельствует фраза из «Отчета о деятельности РИИИ за 1923 г.»2042:

Московские власти <…>, в связи с перечисленными ревизиями <выше речь идет о Комиссии Марра. – К. К.>, также интересовались с чуткой внимательностью идеологией и жизнью Института2043.

После окончания обследования началась первая реорганизация РИИИ. Судя по тому же «Отчету», изменение структуры произведено было с целью «положить конец <…> всяким разговорам о дублировании другими учреждениями научной работы Института»2044. Фраза эта выдает истинную причину ревизии. «Установление места Института в системе других учреждений» на поверку сводилось к выявлению «дублирования» его исследовательской работы, что было делом отнюдь не безопасным2045. Напомним, что именно дублирование работы Института Живого Слова «другими театральными студиями, которых и без него в Ленинграде достаточно» было основанием для его ликвидации весной 1924 года2046; под тем же предлогом в конечном счете были разгромлены в 1930 году ГИИИ и ГАХН2047.

Из текста упомянутого «Отчета» явствует, что одной из резолюций Комиссии Марра было предложение