Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

смершевец? А также узнать бы, чем на самом деле занимался Месяцев в МГБ и зачем он отправился в Англию. Сам он утверждает, что проверять организацию «Джойнт», которая, мол, оказалась чисто благотворительной и к спецслужбам отношения не имела. Можно подумать, кто-то не знает, что благотворительные организации почти поголовно являются филиалами чьих-то разведок. Впрочем, об этих вещах старый чекист и в девяносто лет не рассказал бы…

Оставалась одна надежда — что Сталин все-таки умрет, будет «междуцарствие». Игнатьева, конечно, снимут, международный скандал на пустом месте министру никто не спишет. Но если в МГБ придет, скажем, Круглов, то он спустит дело на тормозах, а там все как-нибудь устаканится.

Сталин все-таки умер, но облегчения заговорщики не получили — они явно не готовы были к тому, что «междуцарствия» не будет, и еще меньше были готовы к тому, что в министерство придет Берия. Он и в спокойном-то состоянии был не плюшевым медвежонком, а уж теперь… Месяцев в своих воспоминаниях рисует колоритную картинку. Середина марта, Берия только что пришел в МВД:

«Когда я вошел и представился, то увидел в углу кабинета стоящих навытяжку двух следователей — однофамильцев Морозовых из следчасти по Особо важным делам. Они были бледные, их трясло. Берия, мельком взглянув на меня, сказал: “Садысь”, — и, продолжая неоконченную в адрес этих двух следователей брань, выговаривал им, что они и липачи, и безмозглые, и без чести и совести, пересыпая все это отборной матерщиной…

Закончил Берия свою матерщину. Спросил у одного из Морозовых; каково его мнение о другом. Тот ответил — положительное.

“А твое?” — И указал на первого.

Второй ответил тем же словом — положительное.

“Сговорились, сволочи. Напишите объяснения на мое имя”. — И указал на дверь. Было понятно, что эти двое в руках Берии, что он захочет, то с ними и сделает.

Берия сидел на торце длинного стола, был одет в белую сорочку, расстегнутую почти до пупа, с закатанными по локоть рукавами, обнажившими волосатые руки с толстыми мясистыми пальцами. Почти круглое лицо с большим носом, на котором прочно уселось пенсне, и взгляд, словно говоривший: “Ну, а ты что за гусь?”»

Еще бы: осталось всего ничего до испытания водородной бомбы, а тут изволь снова в этом… копаться. Озвереешь!

Что было дальше, мы опять-таки знаем. Передовая «Правды», парная к статье от 13 января, продолжение расследования заговора. Какое-то время Лаврентий Павлович Игнатьева оберегал — однако не ради чистоты имени ЦК, а просто потому, что надо было собрать свидетельства о его личном участии в деле. Собирали три месяца — и если бы заговор был чисто партийный, никто бы не ушел. Но в нем оказались замешаны военные, причем фронтовики — мастера простых решений.

Что ж, на войне как на войне. Вот только страну жалко…

Постфактум

Изменнику не преуспеть! — ведь коль он преуспеет,

Никто изменником назвать его не смеет[186].

Джон Харингтон

Вроде бы Сталин и его команда все продумали и все учли. Кроме одного — что главный заговорщик сидит с ними за одним столом. Теперь главный, но не тогда, когда Игнатьев «брал» МГБ, и не тогда, когда его люди шерстили материалы следчасти по ОВД. Что он сделал с этими папками? Уничтожил? Что он, дурак, что ли?

Игнатьев мог шантажировать даже такого человека, как Хрущев. Конечно, самым простым выходом было бы убрать самого Игнатьева, но даже в дамских детективах известен контрприем: «Если со мной что-то случится, эти документы попадут к нужным людям». У оставшихся на свободе заговорщиков просто не было выхода.

…А затем началась борьба за власть. Постепенно выдавили из государственной верхушки Маленкова — впрочем, главную опасность для заговорщиков представлял не он.

Зачем понадобилась Хрущеву убийственная для страны и мирового коммунистического движения речь на ХХ съезде? Все попытки объяснить это деяние как-то легковесны. Демонизировать предшественника? Глупо, проще на него опереться, как опирался Сталин на Ленина, создать посмертный культ вождя. Боялся обвинений в организации репрессий, которые могли быть ему предъявлены по ходу внутрипартийной борьбы, и хотел ударить первым? Да ну… кто бы стал выносить сор из избы? Сталин умер, его эпоха закрыта, к чему ворошить прошлое?

Зачем понадобился Хрущеву тот бред, который он нес на съезде? Никита Сергеевич болтлив, да, его постоянно несет — но он далеко не дурак и отлично соображает, куда его несет. Если он пошел на столь убийственный для страны шаг, устроив Нюрнберг собственному правительству — значит, на то были очень серьезные причины.

Придя к власти в результате государственного переворота, Хрущев отчаянно нуждался в опоре. Имея в союзниках маршала Жукова, он приобретал армию, но это было весьма условное приобретение — далеко не всем военным нравилось происходящее, а генералы — люди решительные. Замаскировав переворот, Хрущев потерял возможность открыто опираться на штыки — ведь все хорошо, прекрасная маркиза, все замечательно в нашей стране, при чем же тут солдаты? Отчасти он мог опереться на партаппарат — но только отчасти, ибо далеко не всех в этой среде можно было купить возвращением прежней власти. Да, на июльском пленуме его поддержали, однако это произошло от неожиданности, а как будет потом — неизвестно. Мог ли он рассчитывать на КГБ? Контора молчала, как молчит и сейчас — но даже спустя шестьдесят лет дурные слова про Берию и про Абакумова в этой среде не приветствуются, и не факт, что в пиковый момент Хрущев не столкнулся бы с саботажем.

Две опоры он для себя все-таки нашел, хотя обе — весьма дурного свойства. Во-первых, бывшие оппозиционеры, посаженные при Сталине и выпущенные при новой власти. С этой публикой Хрущев немножко просчитался: возвращенные из лагерей и ссылок, восстановленные в партии, они мгновенно занялись любимым делом — стали мутить воду. Уже в 1956 году появилось письмо ЦК, общий смысл которого сводился к следующему: если эти товарищи снова принимаются за старое, гнать их из партии к такой-то бабушке! Однако главное они делали — рассказывали на каждом углу ужасы из своей жизни, при этом изрядно привирая. (Например: у Варлама Шаламова есть рассказ «Последний бой майора Пугачева», где душевно повествуется о репрессированном офицере, который не стал мириться с лагерной жизнью и т. д. Сейчас по этому рассказу даже сняли фильм. Вот только об одном умалчивает автор: реальный прототип майора Пугачева был власовцем. А так все верно: бежали, дрались…)

Второй опорой стала интеллигенция. Правда, эта прослойка весьма напоминает