Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

Сталин не санкционировать отстранение и арест Абакумова или организовать настоящую проверку работы министра? Не только мог, а должен был. Однако он не этого хотел. Слишком уж долгожданным было наступление заговорщиков, но зверь пока лишь выглянул из норы, а его надо было выманить и загнать в ловушку. То есть спровоцировать на активные действия, дать как следует увязнуть, выявить сообщников, а потом снять с постов, арестовать и начать разматывать заговор. Естественно, в этом случае подставляли под удар чекистов — но такая у них работа. На войне как на войне…

У вас есть какое-то иное объяснение того, что руководителя одной из самых эффективных спецслужб мира снимают по надуманному дурацкому обвинению, а на его место ставят абсолютно некомпетентного партсекретаря? У меня нет. Еще раз: у Сталина не было привычки дважды наступать на одни и те же грабли.

Кто, кроме вождя, участвовал в подготовке операции? Первым номером следует назвать самого Абакумова — великолепного мастера игры, после войны работавшего в паре с вождем. Некоторые шаги позволяют вычислить и других разработчиков. Без Берии тут явно не обошлось — во-первых, он все же опытнейший чекист, во-вторых, очень уж быстро он материализовался на посту министра внутренних дел, при этом точно зная, что делать. А Маленков? Какова роль этого самого загадочного из советских вождей, мягкого, словно кот, и с такими же беспощадными когтями в глубине пушистых лапок? Судя по тому, что мы знаем, если Сталин — автор симфонии, то Маленков — дирижер. Не зря же он столько лет был главным кадровиком партии.

Предчувствуя, что объектом атаки станет именно госбезопасность, или же на всякий случай — но за несколько месяцев до событий в МГБ подсадили «резидента» — человека, с одной стороны, непричастного к работе абакумовской команды (чтобы грядущая провокация ему ничем не грозила), а с другой — абсолютно надежного. В январе 1951 года в Москву с Дальнего Востока переводят Гоглидзе — старого, но неявного члена бериевской команды. Для этой роли он подходил идеально. Во-первых, создавалось впечатление, что Гоглидзе у Берии в опале — начиная с 1939 года нарком гонял его по периферии, тогда как остальную команду держал в Москве.

Во-вторых, Гоглидзе поистине оказался нужным человеком на нужном месте. В «ленинградском деле» содержится одна-единственная конкретная цифра — 1938 год, дата создания «ленинградской» группы. Не самый лучший год для антипартийной деятельности — однако всякое бывает. Но как их, наделенных таким великим умом, упустили чекисты? Интересно бы посмотреть, кто в то время рулил Ленинградским УНКВД? И вот тут нас ожидает сюрприз: начальником городского УНКВД в то время был не кто иной. как Огольцов. Но это еще не все, ибо УНКВД области возглавлял… кто бы вы думали? Гоглидзе!

И в-третьих, это был мастер контрразведки — как раз такой человек и нужен был в то время в МГБ, чтобы негласно, но надежно выявить врагов и подготовить все для открытого, уже бериевского следствия. А если Гоглидзе был «засланным казачком» в игнатьевском МГБ, стало быть, в разработке операции принимал участие и Берия.

…Итак, надо было заставить заговорщиков как следует запутаться в чекистских делах. Им ведь тоже требовалось показать, что в МГБ не зря заменили руководство, устроив хотя бы несколько громких дел. Антисионистская направленность действий вождя более чем устраивала — тема скользкая, опасная, больше шансов упасть.

Так что Сталин не только не мешал, а возможно, даже ненавязчиво подталкивал. Нашли еврейский заговор в МГБ? Молодцы, разматывайте, это опасные враги, давайте сделаем товарища Рюмина заместителем министра, дадим ему больше полномочий для лучшей работы. Нет-нет, никаких кураторов, мы не можем доверять старым работникам, только вам, товарищ Игнатьев, и товарищу полковнику… Никто не заметил, что эти два назначения очень похожи на назначение Кузнецова, когда человека ставят на заведомо неподходящий для него пост?

А чтобы заговорщики уже с гарантией наломали дров, следовало принять некоторые меры. Сталину нужна была связка: неопытный начальник следчасти — некомпетентный министр, и никаких матерых чекистов между ними, а лучше, чтобы и рядом их не было. Если Гоглидзе к тому времени не вычислил нужных персонажей — то чем он вообще десять лет в контрразведке занимался?

…Итак, вождь делал свое дело, заговорщики — свое. К середине октября Рюмин проверил текущие дела. Он сам об этом докладывал Сталину:

«После решения ЦК ВКП(б) о неблагополучном положении в МГБ СССР работники следственной части по особо важным делам… тщательно пересмотрели все следственные дела. В результате установлено, что из 184 следственных дел, числившихся по состоянию на 10 июля 1951 года за следственной частью, 70 дел были в запущенном состоянии…»[181]

В архивах тоже копались, причем Гоглидзе знал, кто и в каких (вы еще не забыли, что он был начальником учетно-архивного отдела?). Уже 29 января 1952 года Игнатьев докладывает Маленкову:

«В архивах некоторых органов МГБ хранятся дела на лиц, занимающих в настоящее время ответственные посты в партийном и советском аппаратах. Дела эти состоят в основном из показаний арестованных за 1937–1938 гг., анонимных заявлений и других материалов, трудно поддающихся проверке.

Есть дела производства бывших экономических отделов НКВД — УНКВД, в которых неудачные мероприятия честных советских специалистов преподносились агентурой, как вредительские акты, ничем впоследствии не подтвердившиеся.

Все эти материалы при выдвижении проходящих по ним лиц на ответственную партийную и советскую работу, как правило, партийными органами учитывались.

МГБ СССР считает целесообразным:

1. Изъять из архивов органов МГБ дела на лиц, занимающих в настоящее время ответственные посты в партийном и советском аппаратах (секретарей и заведующих отделами ЦК компартий союзных республик, крайкомов, обкомов и горкомов ВКП(б), председателей советов министров республик, председателей краевых и областных исполкомов, министров СССР, их заместителей и им равных) и снять их с общего оперативного учета в органах МГБ,

2. Поручить министрам государственной безопасности республик, начальникам УМГБ краев и областей лично просмотреть указанные дела и при отсутствии в них материалов, дающих основание подозревать проходящих по делам лиц в проведении вражеской или иной преступной деятельности, и если на них после сдачи дел в архив не поступило других компрометирующих материалов, вынести соответствующее заключение и направить дела в МГБ СССР для хранения в особом фонде.

Материалы, не подтвердившиеся, а также не представляющие никакого оперативного интереса, вследствие их малозначительности и давности, уничтожить по акту.

Дела, в которых имеются материалы, вызывающие сомнение, либо требующие проверки по другим мотивам, а также на лиц, в отношении которых дополнительно поступили другие компрометирующие материалы, подвергнуть тщательной оперативной проверке. О результатах проверки