Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

доме никогда не было, но имелись изящные вещи1790. И вдруг, по словам Жаботинского, красивая мебель стала исчезать из его комнаты: «Осталась суровая келья: железная кровать, стол явно кухонного назначения, стулья из той же мастерской, самодельные полки с книгами по астрономии и на табурете куча нотных тетрадей».

Между друзьями состоялся следующий разговор:

«— Ты, что, Всева, опростился, в толстовцы пошел? <...>

Толстовство он опровергал тем, что тут же закуривал трубку. А опрощение объяснял совсем по-неожиданному:

— Я очень избалован, не могу жить без комфорта.

- ?!

— Комфорт заключается в том, чтобы ничего лишнего не путалось под ногами...»1791

В июне 1899 г. Лебединцев окончил гимназию. Как и написал ее управляющий, его аттестат был посредственным: две «пятерки» — по математической географии и французскому языку, четыре «четверки» — по Закону Божьему, русскому языку, математике, физике и шесть «троек» — в том числе по истории и даже по географии1792. Гимназическое обучение явно не было любимым делом этого яркого и талантливого человека.

* * *

В августе 1899 г. Лебединцев поступает в Новороссийский университет в Одессе. Первые полгода он учится на юридическом факультете, а потом переводится на физико-математический. Здесь он полностью отдается астрономии и пишет работу «Сравнение способов определения яркости небесных светил». Согласно

Зильберштейну, за это исследование, представленное на некий конкурс под девизом «En faisat on apprend» («Делая, узнаёшь»), Лебединцев получил золотую медаль.

Летом 1901 г. Лебединцев впервые едет за границу в желанную им с детства Италию1. Деньги на поездку заработал сам — уроками. К путешествию подготовился на редкость основательно: изучил расписание поездов и пароходов, выяснил, какие скидки полагаются студентам, наметил, что нужно смотреть в каждом городе. В некоторых случаях решил передвигаться пешком — для экономии средств. В нескольких городах по этой же причине принял решение остановиться в городских ночлежках или гостиницах, похожих на трущобы.

Письмо Лебединцева к матери, отправленное из Рима 17 (30) июня, полно энтузиазма. Он сообщает, что, переменив три квартиры, наконец устроился дешево и в хорошем месте, близ моста Св. Ангела; рассказывает о посещении службы в соборе Св. Петра; сообщает, что в посольстве ему должны дать карточки для бесплатного посещения всех музеев. Согласно этому письму, накануне, 16 (29) июня, он встретился в Риме с Жаботинским: «теперь очень приятно проводить время»1793.

Жаботинский, живший в Риме с осени 1898 г., выступил в роли экскурсовода, показал другу «старый Рим». Зильберштейн писал: «...Они вместе бродили среди обломков классической старины, спускались в катакомбы, посещали музеи и картинные галереи, быстро утоляли свой голод в грязных трактирах и снова бродили с той же жаждой всё видеть, всё знать»1794.

Затем Лебединцев уехал в Неаполь. Оттуда Жаботинский получил следующую депешу: «Познакомился с итальянскими студентами. Нелепые люди, каждый день чистят сапоги, а штаны расстилают по ночам под матрасом, для складки»1795.

Дальше поездка продолжилась. Представление о ее характере и стремительных темпах дает послание Лебединцева к матери от 24 июля (6 августа) из Ломбардии: «...Сегодня, вероятно, лучший день моего путешествия. Ехал по озеру [Лаго-Маджоре]; осмотрел два чудных городка и еду сейчас по озеру в Luino, там переночую и завтра утром выйду пешком в Lugano, где буду вечером.

1 Зильберштейн Я. В. В. Лебединцев. С. 149.

Дальше пешком в Сото и Милан. Пиши мне в Verona fermo posta, где я буду до 4 авг[уста], а если не успеешь, то в Venezia»1796.

Ближе к возвращению в Одессу, по сведениям Жаботинского, «вид уже был у него такой, что на пароходе из Галаца добрая попадья, которой он поднял зонтик, умилившись его юношеской миловидностью, непременно хотела дать ему на чай»1797.

По всей видимости, первое итальянское путешествие повлияло на формирование политических взглядов Лебединцева. Итальянская интеллектуальная элита того времени продолжала жить идеалами Рисорджименто, «гарибальдийским мифом». Среди преподавателей университетов, журналистов, молодежи были распространены либеральные, социалистические и анархистские взгляды. Многие левые радикалы входили в масонские ложи Великого Востока Италии и были настроены антиклерикально, боролись с Ватиканом и иезуитами.

«Славной страной была Италия тех дней, на пороге XX столетия», — вспоминал позднее Жаботинский. Пытаясь обозначить «общую основу всех потоков политической мысли, взаимоборствовавших в итальянском обществе», он прибегает к термину «либерализм» в его исходном, широком значении: «мечта о порядке и справедливости без насилия, всечеловеческое вйдение, сотканное из сострадания, терпимости, веры в то, что человек по природе своей добр и справедлив». «Все свои позиции по вопросам нации, государства и общества, — признается Жаботинский, — я выработал под итальянским влиянием. <...> Моими учителями были Антонио Лабриола и Энрико Ферри, и веру в справедливость социалистического строя, которую они вселили в мое сердце, я сохранил как „нечто само собой разумеющееся“, пока она не разрушилась до основания при взгляде на красный эксперимент в России»1798.

Именно Жаботинский, по сведениям итальянской полиции, познакомил Лебединцева в Риме с Арриго Риццини — юристом, журналистом, активным общественным деятелем, масоном1799.

Примечательно оставленное им литературное наследие: помимо специального исследования «Необходимость и свобода в правовых отношениях: критическая заметка о становлении закона» (1905), это публикация лекции «Мысли и драмы Максима Горького» и книга об Арнольде Брешианском (1911), вышедшая в серии «Мученики свободной мысли». Эта книга, в которой монах-еретик XII века изображен как «независимый и свободный дух», предшественник вольнодумцев и республиканцев позднейших веков, справедливо оценивается современным исследователем как «отзвук либерализма Рисорджименто»1800: радикальная итальянская интеллигенция выстраивала свою историческую генеалогию, куда включала и Галилея, и Джордано Бруно, и даже Яна Гуса (книгу о нем для той же серии написал Б. Муссолини). Публикация же лекции о Максиме Горьком, прочитанной на заседании литературно-философского кружка при Римском университете 13 марта 1905 г., помимо того что она важна для изучения рецепции русского писателя в Италии1801, интересна для нас тем, что содержит посвящение: «Марии Феликсовне Зеленской и Всеволоду Владимировичу Лебединцеву с братской любовью посвящаю».

Тогда же по рекомендации своего дяди Лебединцев знакомится в Риме с Гвидо Пардо (1874-1922)1802. Этот адвокат из известного еврейского семейства, с XVII века проживавшего в провинции Ливорно, также сделался близким другом Лебединцева1803.

Отношения с этими двумя левыми интеллектуалами Лебединцев