Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

Таково мое мнение, так думаю я!..

Скажи, красноармеец, как думаешь ты?..

Нужно ли с этим бороться, и если нужно, то скажи, как?

Если немедленно не станем с этим бороться, если не возьмем себя и друг друга в руки, то снова осуществятся слова князя Воехотского:

Здесь мужику, что вышел за ворота,

Кровавый труд, кровавая борьба:

За крошку хлеба капля пота —

Вот в двух словах его судьба!

<…>

Его удел – безграмотство, беспутство,

Убожество и чувством и умом,

Его узда – налоги, труд, рекрутство,

Его утеха – водка с дурманом![561]

Гражданин-красноармеец, я спрашиваю тебя от лица революции:

1. Возможны ли в свободной стране, в первой в мире социалистической республике, антисемитские и погромные агитации?!

2. Возможно ли, чтобы солдаты Красной Армии, носители и защитники идеи равенства и братства, совершали еврейские погромы?!

3. Допустимо ли, чтобы красноармеец, солдат народной армии, отказался идти на позицию и самовольно ее оставлял?!

4. Допустимо ли, чтобы красноармеец в борьбе за свои интересы, в борьбе за землю и волю, за светлое будущее своего потомства и всего человечества, роптал на недостаток одежды и обуви и т. п. лишения, зная, что страна переживает острый кризис во всем?!

И на все эти вопросы у меня и у всякого честного гражданина ответ будет один: нет, нет, тысячу раз нет!!

…Надеюсь и убежден, что это письмо товарищи-красноармейцы обсудят в одиночку, обсудят кучками, обсудят взводами и ротами и свои ответы пришлют мне, чтобы я мог судить, как поднять дисциплину в частях и, с помощью этой дисциплины, совершить такие же подвиги в борьбе с мировой контрреволюцией, какие выпали на мою долю со славною 23-й пехотной дивизией на Южном фронте, в какой действительно была железная дисциплина.

Товарищи-красноармейцы, сознайте, пора уже сознать, что армия без дисциплины быть не может, что победы совершает не человек, а дисциплина. Пора себя взять в руки и научиться меньше рассуждать, а больше делать, ибо этого в данный момент повелительно требует революция. Теперь не время самоволию, за которым идет рабство. Я уже старый человек, но я согласен временно так подчинить себя требованиям дисциплины, чтобы от моего “я” ничего не оставалось в минуты служебного выполнения долга и боевых приказов. Я знаю, что, лишив себя на время воли и сверхволи, в будущем буду вознагражден за временное самолишение и революционное терпение высшею наградою: действительною свободою, которой никто угрожать не будет и которая благословит меня на мирный труд…

Жду же, товарищи-красноармейцы, ваших честных красных писем и постановлений как ответа революционному голосу. И как только получу, так начнем ковать ту “железную дисциплину”, о какой все чаще и чаше говорят наши красные газеты.

Только с железной дисциплиной мы победим! Только ею!.. Спешите же с ответами, мои друзья по оружию и идее! Спешите, пока еще не поздно!..

Командир Особого корпуса гражданин Ф. Миронов»[562].

В конце июня 1919 года обстановка на Южном фронте, как мы уже писали, резко ухудшилась. Повстанческая казачья армия соединилась с Донской белоказачьей армией, в руках белогвардейцев оказалась вся Донская область, Донбасс, Красная армия оставила Царицын и Харьков. Сильно поредевший Южный фронт быстро откатывался на север. В этих условиях существование Особого корпуса, предназначенного для борьбы с восставшими казаками в тылу Красной армии, потеряло прежний смысл, ибо то, что раньше было тылом, теперь стало фронтом. Как раз в эти дни и родилась мысль о создании из числа мобилизованных казаков и беженцев Донской области нового Донского казачьего корпуса, который предполагалось использовать в борьбе с наступающей деникинской армией, основной ударной силой которой были казачьи кавалерийские дивизии. 3 июля 1919 года член РВС Особого корпуса С. Скалов направил В. И. Ленину следующую телеграмму:

«Уважаемый Владимир Ильич! Необходимо Ваше содействие т. Миронову в успешной и крепкой организации нового корпуса. Снабдите всеми техническими средствами, чтобы этот корпус был действительно тараном в опытных руках т. Миронова. Тогда мы сможем разбить деникинские банды до уборки хлеба, который в этом году во всей Воронежской губернии необыкновенно хорош. Тов. Миронов пользуется огромной популярностью среди местного населения, и к нему стекаются все истинные борцы-воины. Поэтому я убедительно прошу Вас принять самое близкое участие в формировании нами нового корпуса. Я работаю вместе с ним по ковке железного корпуса. Я старый питерский работник, которого Вы хорошо знаете и можете вполне доверять.

Член РВС Особого корпуса Южфронта С. Скалов»[563].

Идею о создании Донского казачьего корпуса поддержал Казачий отдел ВЦИК и РВС Южного фронта. Местом формирования нового корпуса был избран Саранск, который находился тогда далеко в тылу Южного фронта. По условиям того времени вряд ли этот выбор можно считать удачным.

В первых числах июля Ф. К. Миронов был вызван в Москву Казачьим отделом ВЦИК. 7 июля он выступил в этом отделе с большим докладом о положении на Дону и об отношении трудового казачества к Советской власти. Казачий отдел ВЦИК не только одобрил доклад Миронова, но и предложил Миронову составить письменный доклад для Председателя СНК РСФСР В. И. Ленина, а также организовать личную встречу Ленина и Миронова. Эта встреча состоялась на следующий день – 8 июля 1919 года. На приеме у В. И. Ленина кроме Ф. К. Миронова присутствовали Председатель ВЦИК М. И. Калинин и комиссар Казачьего отдела Макаров. Состоялась продолжительная беседа. Миронов обещал Ленину к 15 августа закончить формирование казачьего корпуса в составе трех дивизий и выступить со своим корпусом против Деникина. Со своей стороны, Ленин обещал Миронову всяческое содействие. Миронов передал Ленину также краткий письменный доклад о положении на Дону. В этом докладе Миронов прежде всего заявил, что вопрос о мобилизации донских казаков в Красную армию был положительно решен Главкомом еще в марте 1919 года и что тогда ему, Миронову, было поручено формирование казачьей дивизии, которое по неизвестным для него причинам было отменено, что он считает страшной ошибкой.

Далее Ф. К. Миронов изложил В. И. Ленину свои соображения по поводу политической обстановки на Дону. В частности, он писал:

«То, что не удалось генералу Каледину, удалось генералу Краснову (а в наши дни в еще большей степени генералу Деникину). Вернувшись по домам, лишенное живого общения с политическими центрами, лишенное политического воспитания, подпавшее в конце концов, благодаря умственной отсталости, всецело под влияние отцов и дедов, а также контрреволюционного духовенства и офицерства – фронтовое казачество перешло бессознательно для себя в стан врагов народа. О, много, много мы все в этом виноваты. Дон был заброшен, предоставлен самому себе, чтобы потом захлебнуться в собственной крови. Нужно отметить, что в этот момент (март-апрель) окраины Дона начали подвергаться